После завтрака снова началась молитва. Нас усадили за большие парты. С краю сел Киря и скомандовал:
— «Отче наш»!
Чинно вытянувшись и положив руки на парты, мы нараспев читали молитву.
На стуле сидела надзирательница Александра Петровна — древняя прямая старуха — и вязала чулок. Она изредка смотрела на нас неподвижными, как оловянные пуговицы, глазами и качала седой головой, прикрытой атласной наколкой.
— Не дай нам днесь, а даждь нам днесь, — поправляла она потухшим голосом.
В двенадцать часов в столовой зазвякали железные чашки я деревянные ложки.
Наконец раздался окрик:
— На молитву!
Мы пели молитвы, а сами думали о щах и каше. Торопливо закончив, ребята с грохотом встали из-за парт и побежали в столовую.
Маша — красная толстогубая кухарка — разливала по чашкам суп. Чашки двигались, как по конвейеру.