"Хотя бы вся Франція, собравшись въ комиціяхъ, объявила, что дозволяется безнаказанно нарушать слово, данное подъ присягой, то и тогда моя совѣсть обязала бы меня возвысить голосъ и протестовать противъ этого."
На слѣдующій же день въ Монитерѣ было объявлено объ отставкѣ неустрашимаго профессора, а нѣсколько мѣсяцевъ спустя, отказавшись присягнуть новой конституціи, онъ былъ исключенъ и изъ вѣдомства университета.
Возстановленіе имперіи, уничтоживъ преподавательское поприще Жюль-Симона, положило также конецъ и политической роли, которую онъ игралъ съ 1848 года.
Россія стремится къ освобожденію, Франція пятится къ деспотизму. Русскимъ можно спокойно смотрѣть на ходъ событій и съ довѣренностію къ будущему привѣтствовать всеобщими рукоплесканіями усилія правительства, идущаго въ уровень съ вѣкомъ. Франція не можетъ предаваться такому спокойствію. Въ настоящее время факты не имѣютъ большаго значенія; они проходятъ, и всегда являются въ видѣ мрачномъ, каково бы ни было ихъ свойство -- насильственное или мирное. Волны времени въ своихъ мутныхъ водахъ постоянно влекутъ какія-нибудь развалины. Слѣдуетъ ли поэтому стоять у берега и предаваться унылой задумчивости? Нѣтъ, кто не можетъ дѣйствовать, долженъ мыслить и трудиться надъ возстановленіемъ идей. Какимъ бы ни подверглось измѣненіямъ наше существованіе, въ какія бы обстоятельствахъ ни поставила насъ судьба, никогда уклоненіе не можетъ быть намъ дозволено, никогда молчаніе наше не можетъ быть извинено. Хотя дѣятельная жизнь, оторвавшая насъ отъ книгъ или каѳедръ, вдругъ прервалась, однакожь съ нашей стороны будетъ преступно думать, что мы пріобрѣли право на успокоеніе. Честный труженикъ не долженъ предаваться праздности; въ тиши уединенія онъ возьмется за перо, служившее ему въ первые годы его жизни, отыщетъ краснорѣчіе своихъ юношескихъ вѣрованій. Онъ станетъ писать, и книги его разойдутся, станетъ говорить -- и найдетъ слушателей.
Такъ и сдѣлалъ г. Жюль Симонъ. Возвратясь къ жизни частнаго человѣка, онъ взялся за авторское перо, и съ 1853 года издалъ послѣдовательно слѣдующія книги: Долгъ (Devoir), сочиненіе, увѣнчанное Французскою академіей и недавно напечатанное шестымъ изданіемъ; Естественная религія (Religion Naturelle) пять изданій; Свобода совѣсти (La liberte de Conscience), три изданія; Свобода (Liberte) -- два изданія; и наконецъ Рабочая Женщина (L'Ouvriere); она только что издана, но успѣхъ ея уже обезпеченъ. Ясно, что благосклонность публики не измѣняетъ автору; цѣлое изданіе каждой книги его расходится непремѣнно въ годъ.
Политика всегда была связана съ Философіей; въ доказательство стоитъ только указать: на Республику Платона; Политику Аристотеля; Духъ Законовъ Монтескь е; Общественный договоръ (Contrat Social) Руссо; Опытъ о нравахъ (Essai sur les moeurs) Вольтера. По одному уже заглавію книгъ Жюль-Симона видно, что и онъ вступилъ на этотъ путь. Онъ охотно сдѣлаетъ такое же употребленіе изъ своего ума, какое Фихте изъ своей особы: въ 1813 году, Фихте, читая въ Берлинѣ лекцію, вдругъ остановился и отправился съ своими слушателями вписаться въ армейскіе списки. Теперь, когда оспариваются наши нравственныя вольности, мы должны вести на войну нашу мысль.
Не надобно, однакожь, думать, чтобы воинствующая философія Жюль-Симона имѣла въ себѣ что-либо посягательное или дышащее ненавистью; совсѣмъ напротивъ, авторъ Долга умѣетъ писать книги полезныя, которыя привлекаютъ умы разъединившіеся и колюблющіеся; безъ гнѣва и запальчивости онъ примиряетъ сомнѣвающихся, сближаетъ отщепенцевъ, собираетъ вокругъ знамени свободы всѣхъ не имѣющихъ никакого руководительства. Альпійскіе пастухи не утомляютъ себя криками, для того чтобы созвать разсѣявшееся стадо; они только наигрываютъ нѣсколько пріятныхъ звуковъ, повторяемыхъ горными отголосками, и стада собираются по призыву пастуховъ. Въ настоящее время во Франціи нѣтъ твердыхъ религіозныхъ вѣрованій; люди тревожно отыскиваютъ другъ друга; хотятъ собраться въ общество, но постоянно разбредаются врознь; вездѣ встрѣчаешь то невѣріе, то равнодушіе, то скептицизмъ. Гдѣ бы слѣдовало говорить милосердію, гамъ раздается голосъ нетерпимости, тамъ слушаютъ, одобряютъ, поддерживаютъ того, кто проклинаетъ во имя Божіе; сами члены высшаго духовенства сходятъ на арену и ратуютъ, заимствуя оружіе у самыхъ презрѣнныхъ рядовыхъ своихъ. Что же изъ этого произошло? Франція соскучилась подчиняться вліянію духовенства, которое не національно и не можетъ быть національнымъ, которое повинуется предписаніямъ, приходящимъ изъ Рима, которое ставитъ свои обязанности относительно Франціи ниже тѣхъ, которыя налагаетъ на него Римъ, а отечеству служитъ лишь въ тѣсныхъ предѣлахъ, дозволенныхъ Римомъ. Старые спорные вопросы снова обсуждаются; изступленіе и жестокость, не могущія болѣе проявляться на дѣлѣ, изливаются въ словахъ; умы колеблются между двумя крайностями: съ одной стороны говорятъ: вѣрь, и будь рабомъ; съ другой: будь свободенъ!
Когда при такихъ обстоятельствахъ явится мыслитель, который умѣетъ быть умѣреннымъ и внушать уваженіе къ своему слову, который говоритъ отъ имени лучезарной свободы и высшей справедливости, то нравственныя идеи, высказанныя имъ съ достоинствомъ и строго обсужденныя, находятъ доступъ въ сердца. Именно эту цѣль примиренія и успокоенія имѣютъ книги Жюль-Симона, о которыхъ сказано выше, и его благородныя усилія увѣнчались замѣчательнымъ успѣхомъ.
Талантъ Жюль-Симона подвергался уже многимъ преобразованіямъ. До 1848 года онъ былъ идеалистомъ, отвлеченнымъ философомъ, но послѣ этого года сдѣлался отчасти реалистомъ, и занялся практическою стороной вопросовъ, которые обсуждались въ его время. Рабочая Женщина свидѣтельствуетъ о новомъ направленіи; въ этой книгѣ Жюль-Симонъ, впервые вступившій на поприще политической экономіи, является и въ ней знатокомъ.
Вопросы, касающіеся промышленности, чрезвычайно многосложны, и Россія скоро узнаетъ, съ какими трудностями они сопряжены. Во Франціи въ послѣднія сорокъ пять лѣтъ мануфактурная промышленность получила чрезмѣрное развитіе въ ущербъ земледѣлію: вотъ причина, почему сельское населеніе Франціи уменьшилось, а городское излишне увеличилось. Революція 1789 года провозгласила право каждаго человѣка на полную свободу, политическое и гражданское равенство, сокрушила феодальное устройство, совершенно уничтожила всѣ привилегіи породы; но нельзя не сознаться, что наряду съ этими благами, она водворила новую язву, пролетаріатъ. Происходя непосредственно отъ средневѣковаго крѣпостнаго сословія, какъ это сословіе отъ древняго невольничества, пролетаріи составляютъ въ наше время самый бѣдный и многочисленный классъ населенія; равные по праву съ прочими гражданами, подобно имъ свободные, призванные пользоваться богатствомъ и занимать высшія должности, если будутъ способны достигнуть ихъ, пролетаріи, которыхъ столь многія преимущества ставятъ въ положеніе гораздо болѣе высокое чѣмъ то, какое занимали ихъ предшественники невольники или крѣпостные, пролетаріи несчастнѣе однакожь и невольниковъ и крѣпостныхъ, имѣвшихъ по крайней мѣрѣ вѣрное пропитаніе. Дѣйствительно источникъ и характеръ пролетаріата составляютъ два обстоятельства: 1) пролетарій уже по причинѣ своего происхожденія не имѣетъ въ собственности ни земли, ни капитала, которые бы доставляли ему средства существованія помимо работы, и живетъ лишь задѣльною платой; 2) при всей его доброй волѣ, хорошей нравственности, усердіи, нѣтъ никакого ручательства, чтобъ онъ получалъ за свой трудъ вознагражденіе, достаточное для обезпеченія его и его семейства.