"Богатый фабрикантъ города Рубе имѣлъ работника очень искуснаго, но преданнаго пьянству. Однажды, выходя изъ кабака, этотъ работникъ упалъ и переломилъ себѣ ногу. Онъ былъ человѣкъ неглупый и не въ пьяномъ видѣ разсудительный. На одрѣ болѣзни онъ сильно встревожился участью своего семейства. Хозяинъ успокоилъ его. "Я буду лѣчить тебя на свои деньги, сказалъ онъ ему;-- что же касается до твоего семейства, то оно будетъ еженедѣльно въ четвергъ получать деньги, которыя слѣдовали бы тебѣ. еслибы ты работалъ. Когда выздоровѣешь, мало-по-малу расквитаешься со мною изъ своей задѣльной платы." Болѣзнь тянулась долго, и уплата продолжалась цѣлый годъ. Такъ какъ задѣльная плата была довольно велика, то семейство работника, при бережливости, могло жить тою частью, которая оставалась ему за постепенною уплатой хозяину. Во все это время работникъ воздерживался отъ пьянства, работалъ усердно, жилъ какъ слѣдуетъ доброму отцу семейства. Но прошествіи года, хозяинъ посовѣтовалъ ему согласиться на такой же вычетъ изъ задѣльной платы еще въ продолженіе двухъ лѣтъ. "Ты сберешь тысячу двѣсти франковъ, сказалъ онъ ему;-- это ровно то, чего стоитъ домъ, который я отдаю тебѣ внаймы. Черезъ два года домъ этотъ будетъ твой, и ты будешь имѣть собственность." Работникъ согласился: два года протекли быстро. Но окончаніи уплаты за домъ, при первой выдачѣ задѣльныхъ денегъ, работнику хотѣли отдать все, что ему слѣдовало за еженедѣльную работу. "Удержите деньги, сказалъ онъ,-- у себя; черезъ пятнадцать мѣсяцевъ я куплю сосѣдній домъ." Теперь у него три дома. Жена его сдѣлалась торговкой, и прежній пьяница вскорѣ удалится на отдыхъ съ порядочнымъ достаткомъ, почти съ богатствомъ. Вотъ какое чудо совершила собственность!"
Итакъ, простолюдинъ можетъ быть исправленъ отъ своихъ пороковъ; итакъ, созданію, утратившему свое достоинство, это достоинство можетъ быть возвращено, но съ условіемъ, что такимъ дѣломъ общаго искупленія мы займемся, какъ говоритъ Жюль Симонъ, отъ всего нашего сердца. Собственность -- вотъ спасительный талисманъ. Но какъ снабдить собственностью пролетаріевъ, какъ дать что-нибудь тому; кто ничего не имѣетъ, не отнявъ чего-нибудь у того, кто имѣетъ? Нельзя ли сдѣлать это при. помощи ассоціаціи, сообщества, которое, увеличивая производительныя силы, то-есть цѣнность капитала, вмѣстѣ съ тѣмъ увеличиваетъ богатство въ такихъ размѣрахъ, что посредствомъ болѣе справедливаго распредѣленія общественнаго достоянія, можно доставить болѣе значительную долю этого достоянія труду, не уменьшая доли, законно-слѣдующей капиталу?
Когда осуществится первая, скромная ассоціація, то можно будетъ устроить еще другую, болѣе обширную. Франціи надобно отдать ту справедливость, что съ 1815 по 1850, до тѣхъ поръ, пока она имѣла вліяніе на ходъ своихъ государственныхъ дѣлъ, она уклонялась отъ бѣдствій войны. Не Франція вздумала расширить свои границы; Франція чувствуетъ себя достаточно великою и славною. Мнимое право силы ежедневно болѣе и болѣе утрачиваетъ свое обаяніе. Въ несогласіяхъ своихъ народы уже предпочитаютъ полагаться на судъ дипломатіи, избѣгая случайностей войны, и безъ сомнѣнія настанетъ время, когда разсудокъ и справедливость въ свою очередь окончательно замѣнятъ коварство, къ которому еще прибѣгаетъ иногда дипломатія; настанетъ время, когда хитрость и недобросовѣстность будутъ всѣми порицаемы столько же, какъ употребленіе силы и численнаго превосходства; когда доводы того, кто хитрѣе, искуснѣе или сильнѣе, перестанутъ почитаться самыми лучшими.
Несмотря на тучи, временно скопляющіяся на горизонтѣ, можно утверждать, что мы приближаемся къ этому желанному времени. За исключеніемъ послѣднихъ шести лѣтъ, протекло тридцать пять или сорокъ лѣтъ, съ тѣхъ поръ какъ образованные народы перестали забавляться безсмысленною, раззорительною, кровавою игрой сраженій. Теперь уже не борются оружіемъ, борются тарифами, торговыми трактатами; настоящая война замѣнилась войной промышленности и торговли; правда, что и это все еще война, убійственная война, при которой оспариваютъ другъ у друга рынки, оспариваютъ съ такимъ же остервенѣніемъ, съ какимъ прежде опустошали или завоевывали области.
Однакожь народы начинаютъ инстинктивно понимать, что имъ нельзя обойдтись другъ безъ друга, что имъ нуженъ обмѣнъ идей и произведеній, что они противъ воли связаны узами взаимности. Это заставляетъ ихъ сближаться, вступать другъ съ другомъ въ сношенія; преграды, раздѣляющія ихъ, повсюду рушатся, и свобода торговли, наконецъ, начинаетъ вытѣснять та- рифы и запретительную систему. Для того чтобъ удобнѣе сноситься другъ съ другомъ, народы проводятъ каналы, устраиваютъ желѣзныя дороги, быстрыя сообщенія, которыя сберегаютъ время, сокращаютъ пространства. Еще нѣсколько лѣтъ, и въ мірѣ совершится огромный переворотъ, и совершится безъ кровопролитій.
Евгеній Бонмеръ.
"Русскій Вѣстникъ", No 5 , 1861