Злодеи, которые в 1797 умертвили публично французского генерала Дюфота6, восклицали, подняв окровавленные ножи свои к небу: eviva la santa Religione e'1 santissimo Padre! (слава Христу и Святейшему Папе!), и все они были избавлены от казни.
Однако в 18 месяцев революционного правления не слышно было здесь ни одного убийства. Обыкновенная и столь ужасная запальчивость римлян, в минуту самого неистового разврата и даже в пьянстве, укрощалась при одном наименовании г-на Спинелли, бывшего тогда полицмейстера в Риме. Se non fosse Spinelli!7 -- восклицали бандиты и поспешно прятали стилеты свои в карманы.
Римское правительство так же, как все правительства Европы, одушевлено любовию к общественному благу; но тысяча причин препятствуют ему успевать в своих действиях наряду с другими просвещенными нациями. Оно основывает свое могущество на древних, закоренелых мнениях и постоянство сие вменяет себе в достоинство. Некоторая обманчивая наружная пышность и вечное спокойствие, которым оно наслаждалось, будучи ограждено своею беззащитностию, саном своего правителя и величием своего сената -- вот все, что может назваться существенным его преимуществом. Но оно может исторгнуться из блестящего своего ничтожества: оно обладает всеми стихиями, которые необходимы для составления существа превосходного.
Владения Рима
Римская держава потеряла уже лучшие свои провинции {Писано в 1805 году; теперь обстоятельства переменились: Рим есть провинция Империи французской. Увидим, что сделает новое правительство для блага сей области, и как воспользуется теми драгоценными стихиями, которые, по словам путешественника, готовы здесь для образования существа превосходного. Ж. }, а вместе с ними и большие доходы, и более миллиона жителей. Благоговейное уважение к Верховному главе Церкви не защитило ее; военные силы ее ничтожны. Сия монархия, отторгнутая от древней системы своей, подобна теперь небесному телу, спутнику большой планеты, назначенному обращаться вокруг могущественной центральной силы. Но какое место ни назначает ей Провидение, удел ее мог бы быть достоин зависти, когда бы умели воспользоваться благодеяниями плодоносной ее земли и преимуществами благословенного ее климата. Теперь обладает она единым поносным бессмертием, тем более унизительным, что славное имя, которое оставила ей древность, неизгладимо в летописях мира.
С немецкого **
ПРИМЕЧАНИЯ
Автограф неизвестен.
Впервые: ВЕ. 1808. Ч. 38. No 8. Апрель. С. 317--324 -- в рубрике "Политика", с подписью: С немецкого**; последнее примечание подписано: Ж. В прижизненных изданиях отсутствует. Печатается по тексту первой публикации. Датируется: середина 1808 г.
Источник перевода: Voyage dans le Latium par Charles de Bonstetten [Путешествие в Лациум Шарля Бонстеттена]. Genève, 1805. Немецкий источник-посредник не обнаружен.