-- Но не думайте, -- сказал сосед, -- что этот закон имеет самодовлеющее значение, нет, он является лишь следствием других, более широких правил, на которых зиждется наше содружество. Здесь, -- его голос зазвучал торжественно, -- здесь встречаются люди только одной редчайшей категории, то есть те немногие, которые по какой-либо причине довольствуются современным положением вещей.
-- Мне кажется, -- возразил я, -- что они уж не так редки. Поставщики и спекулянты-нувориши, торговцы модным товаром, социалисты, промышленники...
-- Нет! Нет! -- перебил Джонато. -- Я говорю лишь об удовлетворенных, а не о пресыщенных материальными благами. Те, что извлекли колоссальные выгоды из современных событий, пребывают, естественным образом, в постоянной тревоге, -- это тяжелый успех, он обязывает к непрестанной интенсивной деятельности, и, во всяком случае, душевное состояние этих людей не имеет ничего общего с настроением умов тех, кто объединился на этом острове блаженных, или в этом оазисе философов, -- называйте как хотите.
Наш принцип: довольство малым и сохранение личного равновесия среди мировых катастроф. Блестящий пример тому -- донна Ирэн. Другие под гнетом подобных трудностей пали бы духом совершенно. Она же сумела гениально извлечь из них ясные принципы жизни, Да здравствует донна Ирэн, ее первый и второй мужья!..
Все с воодушевлением приняли тост за брачный триумвират: кто чокался красным, кто белым, -- эти два сверкающих цвета, преобладающие за нашей трапезой, начали, сливаясь, горячить наши мысли и речи.
Добросовестно поддержав тост, я сказал:
-- Рискуя второй раз подвергнуться пене, я сознаюсь, что не понимаю, где еще можно найти довольных современным положением вещей, если синьор Джонато исключает спекулянтов всякого рода...
-- Я уже сказал, что они редки, -- возразил Джонато, -- да и часто весьма скромны. Вот, например, наш досточтимый друг, -- он кивнул в сторону священника, -- он всегда пил кофе без сахару, и этот факт не имел для него никакого особого значения и не давал ему в обществе никаких особых преимуществ. С тех же пор, как все любители кофе по два-три раза на день проклинают сахарин, он наслаждается известным преимуществом, которое дает ему простая привычка, и извлекает из него утонченное удовольствие, вечно обновляемое сознанием, что он живет в историческую эпоху сахарина. И это дает ему полное право участвовать в нашей трапезе.
В этот миг священник как раз пил кофе с блюдечка, -- как, говорят, делал и экс-император Вильгельм (а, впрочем, может быть, это просто сплетня, порожденная войной).
Итак, приподняв от блюдечка разгоряченное лицо, он бросил взгляд на меня.