"-- Дайте мнѣ письмо его... Я хочу знать, что съ нимъ!" -- говорила Пелагея, быстро всходя по лѣстницѣ.
Отецъ отсталъ. Я шелъ позади ея и едва успѣвалъ за нею.
"-- Письмо! письмо мнѣ!" -- продолжала она, остановившись въ первой комнатѣ, именно въ той, гдѣ было разложено богатое приданое.
Я и подруги ея, успѣвшія догнать насъ, да человѣкъ тридцать родныхъ и знакомыхъ, остававшихся здѣсь, молча, съ жаднымъ нетерпѣніемъ ждали хозяина, тяжело поднимавшагося по лѣстницѣ.
"-- Письмо!" -- повторила она, подходя къ отцу, какъ только онъ переступилъ порогъ..
Хоръ военныхъ музыкантовъ заигралъ маршъ, привѣтствуя новобрачныхъ.
"-- Прогони ихъ!" -- крикнулъ мнѣ грозно хозяинъ.
Я бросился исполнять приказаніе, а когда музыка умолкла и я вернулся, то засталъ хозяина за началомъ чтенія письма жениха. Пелагея, какъ схватилась дрожашею рукою за спинку кресла, такъ и застыла въ этомъ положеніи. Тишина была въ комнатѣ, какъ въ могилѣ. Вотъ это письмо; оно отъ слова до слова гвоздемъ врѣзалось въ мою память:
"Милостивый государь,
"Исаакъ Давыдовичъ.