-- Ни за что! Просто на твою бѣдность; авось пригодится на черный день!-- отвѣчалъ я, застигнутый врасплохъ, забывая, что для этого бѣдняка другихъ дней, кромѣ черныхъ, и не могло уже быть въ жизни.
Мое маленькое замѣшательство, должно быть, не ускользнуло отъ его взгляда: онъ подозрительно и прямо посмотрѣлъ на меня.,-- Не продаю ли я за эти деньги свою госпожу? Такъ я не Іуда, сударь!... Возьмите ихъ: старый нищій и безъ нихъ можетъ умереть,-- воскликнулъ онъ, протягивая ко мнѣ дрожащую руку съ деньгами.
-- Что ты! Господь съ тобою, старичокъ! Какъ это ты могъ подумать только? Я -- не полицейскій,-- рѣшился я солгать.-- Мнѣ просто жаль твою старость да безпомощность, а я -- человѣкъ не бѣдный!... (Если бы онъ зналъ, что данные ему три рубля были послѣдніе изъ моего наличнаго въ то время капитала!). Да, наконецъ, твоя "госпожа" не виновата въ томъ, что ее такъ жестоко обидѣли люди! Она можетъ жить какъ ей угодно, и никому до этого нѣтъ никакого дѣла... Дурные слухи о ней -- чистѣйшій вздоръ, уличная болтовня!
Старикъ еще разъ взглянулъ на меня, качнулъ раза два головою изъ стороны въ сторону, спряталъ деньги въ одну изъ множества заплатъ своего бешмета и грустно проговорилъ:
-- Спасибо вамъ, сударь! Въ послѣдній день я предстану предъ Нимъ не въ этомъ... рубищѣ... (и онъ внезапно со слезами благодарности на глазахъ поцѣловалъ меня въ плечо). Но... только если что худое случится съ ней, Богъ вамъ судья, сударь!...
И онъ тихо, въ раздумья, отошелъ отъ меня.
И такъ, все объясняется очень просто и само собою: обитатели преслѣдуемаго мною таинственнаго дома просто одержимы тихимъ, никому неопаснымъ безуміемъ и -- только. А, вѣдь, чуть ли не завтра хотѣлъ я доложить своему начальству о возбужденіи мною интересныхъ розысковъ. Хорошъ былъ бы!
Мнѣ, однако, не давали покоя заключительныя слова разсказа стараго нищаго о томъ, какая страшная судьба постигла жену и дочь бывшаго жениха Пелагеи. Нѣтъ, надо покороче узнать ближайшія причины сумасшествія этихъ двухъ женщинъ въ томъ предположеніи, что, можетъ быть, между ихъ безуміемъ и Пелагеею есть что-нибудь общее... Мщеніе? Но какъ? Какими тайными путями оно проводится? Вотъ вопросъ, на который, казалось, никогда не найти отвѣта.
Добрыхъ полчаса вертѣлъ я и переворачивалъ эту мысль, подыскивалъ всевозможныя комбинаціи, подтасовывалъ факты и не пришелъ ровно ни къ какому результату. Только къ вечеру, вернувшись съ доклада по начальству о благополучіи, я рѣшилъ завтра же утромъ побывать на базарѣ и поближе присмотрѣться къ торговлѣ молокомъ обитателей таинственнаго дома.