-- Нельзя, продано,-- отвѣтилъ старикъ, возвращая деньги.
Денщикъ выругался и отошелъ прочь.
-- Что хочешь за молоко, тетка?-- подбѣжалъ мальчикъ, какъ видно, изъ ближайшаго трактира, безъ шапки и съ большою русскою деревянною чашкою.
-- Продано!-- повторилъ старикъ-слуга.
Между тѣмъ, уличная толпа и сосѣдніе торговцы продолжали подтрунивать надъ Нико. Но этотъ послѣдній, повидимому, былъ еще далекъ отъ того, чтобы уступить такъ легко поле битвы своему противнику: очищаясь отъ молока, онъ понемногу и незамѣтно отошелъ шаговъ двадцать въ сторону, не спуская, въ то же время, глазъ съ Пелагеи и ея Михако.
Старикъ этотъ, казалось, не обращалъ ни малѣйшаго вниманія на новую диверсію врага; онъ смотрѣлъ прямо передъ собою все также молча и сурово, но когда разбѣжавшійся Нико отмахнулъ лѣвую ногу въ сторону горшка, чтобы опрокинуть его, Михако подхватилъ его ногу и оттолкнулъ ее съ такою силою, что кинто не выдержалъ и всѣмъ тѣломъ шлепнулся на мостовую. Когда онъ всталъ, кровь бѣжала изъ его разбитаго носа.
Новый смѣхъ толпы.
Первымъ движеніемъ Нико было броситься на старика съ кулаками, но, встрѣтивъ на себѣ упорный и смѣлый взглядъ его и вспомнивъ тиски его рукъ, онъ остановился.
-- Хорошо! я уйду теперь! Но помните вы, старые черти, что разбитый носъ Нико не пройдетъ вамъ даромъ! Мы встрѣтимся еще!-- проговорилъ кинто, уходя въ ближайшій духанъ.
Разочарованный въ результатахъ своихъ наблюденій, я хотѣлъ было идти уже прочь, какъ вдругъ мое вниманіе было поражено слѣдующимъ новымъ обстоятельствомъ.