-- В самом городе и его окрестностях живет добрая дюжина Томасов, продолжал помощник смотрителя. -- Любой из них может быть двоюродным братом вашей второй жены, мистер. У нас есть Томас -- пьяница, у нас есть Томас вор. У нас есть Томас -- впрочем, нет, его повесили месяц тому назад за грабеж и убийство. Еще есть богатей Томас, собственник двух домов. Еще есть...
При каждом из называемых Томасов Леопольде Нарваец отрицательно качал головой. Но когда был упомянут домовладелец, надежда ожила в сердце старика, и он перебил:
-- Извините меня, сэр, но это, вероятно, он. Я разыщу его. Если бы мой драгоценный груз мог быть где-нибудь сложен в безопасности, я отправился бы на поиски сию же минуту. Я, конечно, смогу доверить его вам, ибо вы, это можно видеть и с закрытыми глазами, -- человек честности и чести.
Говоря так, он вынул из кармана две серебряных монеты и передал их тюремщику.
-- Вот, я хотел бы, чтобы вы и ваши люди получили немного удовольствия за то, что поможете мне.
Джон ухмыльнулся про себя, когда заметил, что интерес и уважение к старикашке заметно увеличились в жандармах после денежного подарка. Они отогнали наиболее любопытных из толпы от разбитой повозки и начали переносить ящики в помещение тюрьмы.
-- Осторожно, осторожно, -- умолял старикашка, страшно забеспокоившись, когда они взялись за большой ящик. -- Несите его бережнее. Он очень ценен и хрупок, чрезвычайно хрупок.
В то время как содержимое повозки переносилось в тюрьму, старик снял с лошади всю сбрую, оставив только уздечку, и перенес ее в экипаж. Но смотритель приказал внести внутрь и сбрую, объяснив, указывая на толпу оборванцев:
-- Здесь не останется ни одного ремешка через минуту после того, как мы повернемся спиной к повозке.
Взобравшись на развалины экипажа и поддерживаемый тюремщиком и его людьми, старый торгаш кое-как влез на спину своей лошади.