Солнце уходило вправо за мыс, и на воду от зубчатых скал ложились причудливые тени. Море успокаивалось, но был прилив, и камни постепенно заливало водой. Их темные массы в зыбкой пучине казались невиданными чудовищами. Водоросли вставали во весь рост. Между ними по широким тропам ползали крабы, мелькали взад и вперед суетливые рыбы.
– Да, да, вон, вон она, ураса морского старика, вон она, ураса доброго хозяина, – шептала Катя.
Дети застыли, притаив дыхание.
– Тише! Видите, вон, вон, там…
Митя тоже видел конусообразную урасу, точь-в-точь как у эвенков. Приоткрытая дверь зияла темной пастью, а от верхушки призрачного жилища, казалось, струился белесоватый дымок…
– Тише, тише!..
Тени сгущались; приливное течение, струясь сильнее, пузырило воду в расщелинах и на остриях камней.
– Идет, идет, – шептала Катя. – Вон там… Борода большая, а сам в халате из рыбьей кожи.
Дети напряженно смотрели. Вдруг Митя встрепенулся.
– Тише! – толкнула его эвенка.