-- А! Милости просим, господа! -- пригласил он.
-- Вы, я вижу, инструктируете капитана, -- сказал д'Эпернон, здороваясь с маршалом и Ферморелем. -- Честное слово, маркиз, вы замечательно неутомимый министр! Но позвольте и нам сесть... И мы сегодня сделали много трудных дел!
Герцог лениво опустился в золоченое кресло. Шале тоже сел.
-- Так, в одиннадцатом часу вечера, любезный капитан, -- прибавил Кончини, завершая разговор с Ферморелем. -- Будьте аккуратны!
-- И очень осторожны, -- дополнил герцог обычным важным тоном. -- Докажите, что вы достойны чести такого поручения!
-- Я вполне понимаю его значение, -- ответил Ферморель, -- в одиннадцатом часу швейцарцы будут в Лувре.
-- Когда я покажусь у открытого окна, вы должны пробиться в галерею, -- сказал маршал. -- Пока не увидите меня, ничего не предпринимайте! Прощайте, любезный капитан!
-- И ничего не разглашайте, -- прибавил Эпернон, понижая голос.
Ферморель почтительно поклонился и ушел; он, как офицер наемного войска, привык ничего не расспрашивать и не раздумывать над приказами, а просто исполнять их, слепо подчиняясь Кончини, маршалу Франции, первому приближенному и поверенному королевы-матери.
-- Этот капитан швейцарцев, кажется, надежный малый, -- сказал д'Эпернон, -- на него можно положиться. Ну, любезный маршал, мы пришли потолковать с вами.