-- Тише! -- крикнул каменщик. -- А не то придется иметь дело с ночной стражей. Нам нужно поступать умно и осторожно. Палач боится исполнить постановление парламента, а я не боюсь и исполню в точности, как все написано, и на этом самом месте. Ступайте за мной! Мне не нужен эшафот, а только плаха да топор. А это мы сейчас добудем.
-- Пойдемте! Парламенту ведь все равно, кто исполнит его приговор, лишь бы дело было сделано! -- кричала толпа. -- Веди нас, каменщик! Мы пойдем за тобой, ты лучше всех придумал!
Крики становились все громче, оглашая ночную площадь. Филипп Нуаре и его помощники были уже далеко.
Каменщик, делая вид, что собирается осуществить задуманное -- выполнить роль палача, оставил часть народа на площади стеречь ворота городской тюрьмы, а с остальными пошел по улицам к воротам Св. Антония. Разъяренная толпа следовала за ним. Он приказал наломать сухих веток и зажечь их, потому что в кромешной темени почти невозможно было различать дорогу к дому палача.
Филипп Нуаре давно уже заметил, что взбесившаяся толпа гонится за ним, и как только фургон въехал во двор, широкие ворота, калитка, сарай, конюшни и дом были крепко заперты. Вскоре громкий треск ворот возвестил, что толпа уже ворвалась во двор. Наконец послышались удары и в дверь дома.
Палач понял, что дело завязывается нешуточное, и ему предстоит на что-нибудь решиться. Он отворил дверь и почти столкнулся с грозным каменщиком, за спиной которого стояли люди, готовые броситься вперед по первому знаку своего вожака.
-- Что вам нужно? Чего вы ворвались ко мне? -- спросил палач, дрожа от бешенства.
-- А затем, чтобы спросить тебя, покончишь ты с ведьмой сегодня утром или нет? -- отвечал каменщик.
-- Да, да, говори, мы будем стоять на своем! Надо прикончить эту ведьму! -- раздались голоса из толпы.
-- Сегодня утром казнь не может состояться, -- объявил Нуаре, -- ступайте по домам и обождите.