Элеонора Галигай более не существовала.
Затем последовала сцена, описывать которую отказывается перо. Солдаты, оцепившие плаху с трупом казненной, не могли воспрепятствовать ей.
Едва прислужники палача отвязали еще конвульсивно вздрагивающее тело от плахи, как раздался вопль поистине дьявольской ярости. Толпа почуяла запах крови; женщины и мужчины, как дикие звери, бросились к тому месту, где лежало обезглавленное тело маркизы д'Анкр, вдовы маршала Кончини.
Длинный портной быстро вскочил на окровавленную плаху. Никто из блюстителей порядка не успел удержать его.
-- Слушайте! -- громко крикнул портной со своей кровавой кафедры. -- Эта колдунья и маршал Кончини, которого потихоньку зарыли, чтобы спрятать его от нашей расправы, лишили нас нашего доброго короля Генриха. Так разберемся же с ними хоть теперь! Поволокем ее тело по улицам до статуи нашего доброго короля да там и сожжем на костре!
Каменщик схватил голову Элеоноры Галигай за волосы и высоко поднял ее. Кровь еще сочилась из перерубленной шеи.
-- Тогда нужно сжечь и итальянца Кончини! -- кричал он. -- Вместе работали, вместе и расчет получат! Чего заслужила она, того не миновать и ему!
-- Выкопать и его! И его тащить к статуе короля, -- ревела толпа.
Никто не осмелился помешать осуществлению этого сатанинского плана. Помощники палача, попытавшиеся было не дать тела казненной и отогнать налетевших толчками и криками, скоро убедились, что это ни к чему не приведет.
Десятки рук ухватились за платье и тело маркизы. Его озлобленно трясли, дергали и тянули. Ткань разорвалась в клочья, не выдержало и тело. Руки маркизы были оторваны.