Людовик смотрел на прекрасное изображение, стоя возле своей супруги, казавшейся еще чем-то озабоченной.
-- Я с нетерпением буду ждать, -- сказал он оживленно, -- когда это восхитительное изображение появится в моих покоях 27 сентября. До тех пор я обещаю ни разу не взглянуть на него, хотя это будет для меня очень тяжким испытанием.
-- Я все-таки еще не могу утешиться, сир, что меня так безжалостно лишили самой дорогой радости... Во всяком подарке -- самое приятное всегда неожиданность. Но, к сожалению, это удовольствие для нас недоступно!
-- Оставьте эти грустные мысли, мадам, и если вас может утешить это, то я приношу вам искренние уверения, что сегодня вы сделали мне самый радостный сюрприз, и я давно уже не был так счастлив, как сейчас! Позвольте мне проводить вас до кареты и просить вас сесть со мною в экипаж.
-- С величайшим удовольствием, сир, -- отвечала Анна Австрийская и, простившись с провожавшим их до крыльца Рубенсом, они сели с королем в карету. Тут только она вздохнула свободно и поблагодарила судьбу, даровавшую ей возможность избежать большой опасности.
В мастерской художника кроме большого портрета, предназначенного королю, был другой, маленький, к счастью, король его не заметил. Портрет этот донна Эстебанья передала затем ювелиру, чтобы вставить его в дорогую оправу из золота и драгоценных камней. Роскошная вещица эта предназначалась к отправке в дальний путь, чтобы служить утешением отсутствующему другу,
XXII. ГАБРИЭЛЬ ДЕ МАРВИЛЬЕ
-- Господин виконт д'Альби, -- доложила камеристка герцогине де Шеврез.
-- Просите виконта сюда, Жанетта, -- приказала герцогиня, запечатывавшая в это время письмо.
Через несколько минут мушкетер вошел в комнату статс-дамы.