Пьер Гри вдруг чего-то сильно испугался. При всей бездушности и испорченности этого укрывателя краденного, и у него было существо, которое он любил и за которое дрожал от страха в эту минуту.
-- Жозефина! -- вскричал он, сообразив что она в это время всегда бывает у сараев, и медведь может разорвать ее, -- Жозефина!
Но в ответ слышались только рев и крик. Пьер Гри бросился к сараям, оставив у моста повозку англичанина. Между тем становилось все темнее, и лишь испуганный зов Пьера Гри, стремившегося спасти свою дочь, свою Жозефину, эхом разносился по острову и по реке.
У сараев медведь, казалось, схватил кого-то прежде, чем подоспел к нему укротитель.
-- Глядите, -- кричали со смехом цыгане, столпившиеся у гостиницы, -- Пьер Гри ищет Белую голубку! Он думает, что ее разорвал медведь.
Рев и крики за сараями не умолкали. Неужели медведь в самом деле схватил дочь Пьера Гри? Тогда она пропала, девушке не справиться со зверем.
Пьер Гри побежал за укротителем, который, несмотря на темноту, уже понял, что медведь попробовал крови. Он страшно ревел и мял что-то у одного из сараев. Сам Джеймс Каттэрет отступил от разъяренного зверя.
-- Он разорвал мое дитя! -- закричал Пьер Гри и хотел броситься к медведю.
Укротитель схватил его за руки и оттащил.
-- Не подходите, -- сказал он, -- только я один могу его усмирить.