V.
Темное дѣло.
Марія Рихтеръ возвратилась въ свою комнату на верху замка. Здѣсь ждала она возвращенія Лили. Она уже впередъ знала, что Лили разскажетъ ей о встрѣчѣ своей съ Бруно, откроется ей такъ какъ она была ея единственною повѣренною. Вѣдь давно уже она ей призналась, что очень любитъ своего двоюроднаго брата и Марія находила это весьма естественнымъ, такъ какъ и ей самой ассесоръ нравился болѣе всѣхъ мужчинъ, съ которыми она имѣла случай познакомиться. Бруно былъ серіозенъ, спокоенъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ привѣтливъ, поражая необыкновенною вѣжливостью и вниманіемъ. Онъ не разсыпался въ краснорѣчіи и пустой лести, но что онъ говорилъ тому можно было вѣрить, это было его убѣжденіемъ. Марія видѣла изъ окна, что небо все болѣе и болѣе покрывалось тучами. Она посмотрѣла на часы. Былъ еще только девятый часъ, не такъ поздно, чтобы такъ стемнѣть. Лили не было еще видно! Марія стала безпокоиться, тѣмъ болѣе, что поднялась непогода, предвѣщавшая грозу и еи казалось, что она уже вдали слышитъ первые раскаты грома. Графиня ничего не знаетъ объ уходѣ Лили, думала Марія, да вообще никто въ замкѣ кромѣ меня не знаетъ объ этомъ. Она тихонько сошла внизъ и никѣмъ незамѣченная вышла изъ замка. Скоро стало совсѣмъ темно и безпокойство Маріи усилилось. Лили очень запоздала! Можетъ быть она вмѣстѣ съ Бруно подъ защитою деревьевъ ожидала пока пройдетъ гроза и дождь? Это было бы неосторожностью со стороны Лили, разсуждала Марія, потому что молнія, какъ уже доказано, отыскиваетъ всегда высокія деревья лѣсовъ и аллей, чтобъ разбить ихъ. Дождь падалъ большими каплями, но Марія не обращала на него никакого вниманія, она прислушивалась и всматривалась въ ночную мглу, но ничего не могла видѣть, ни слышать. Темнота была слишкомъ велика, шумъ вѣтра и деревьевъ слишкомъ силенъ и при томъ гроза быстро приближалась. Страхъ Маріи, нетерпѣливо ожидающей своей подруги, съ каждой минутой все увеличивался. Всевозможныя предположенія возникали у нея въ умѣ. Что ей дѣлать? Лили не была труслива, это она знала, но, въ такую погоду было страшно въ лѣсу! Однако минута проходила за минутой, а Лили все не было. Марія не въ состояніи была ждать, она пошла по дорогѣ, ведущей къ тремъ дубамъ. Ей показалось, что кто-то идетъ; она, что было силы, стала звать Лили, но отвѣта не было? Она вѣроятно ошиблась, никто не показывался. "Боже мой! что мнѣ дѣлать, стонала Марія, въ отчаяніи ломая руки -- ее все еще нѣтъ!" Я должна ее отыскать -- пойду къ тремъ дубамъ. Любовь и тревога за Лили преодолѣли въ сердцѣ Маріи страхъ къ лѣсу и страшной непогодѣ. Стало какъ бы не много тише, но все еще время отъ времени слышались раскаты грома. Для дѣвушки и къ тому же еще для такого боязливаго, нѣжнаго существа, какъ Марія, было конечно большой отвагою, одной въ такую непогоду рѣшиться идти въ лѣсъ. Но такъ было нужно! Всегда боязливая Марія въ эту минуту не знала страху, ее влекло въ лѣсъ на встрѣчу Лили. Быть можетъ милой сестрѣ ея угрожала опасность. Марія должна была бѣжать туда: спасти ее, или умереть съ нею; но послѣ нѣсколькихъ шаговъ въ темнотѣ ей стало страшно. Она шла все быстрѣе и быстрѣе. Прошла уже мимо того мѣста, гдѣ дорога приближалась къ обрыву, а о Лили не было ни слуху ни духу. Марія спѣшила дальше -- громко звала она Лили, пользуясь минутою, когда буря и громъ утихали, но напрасно, отвѣта не было. Было уже около 9-ти часовъ, когда Марія подошла къ тремъ дубамъ, но ни Лили, ни Бруно тамъ не оказалось. Марія не могла долѣе обуздать своего ужаса и мучительнаго страха. Что могло случиться? Оставалось предположить одно: вѣроятно Лили другою, болѣе дальнею дорогою воротилась въ замокъ. Гроза удалялась и мало по малу стало свѣтлѣе. Преодолѣвая страхъ, Марія стремительно бросилась бѣжать, какъ будто что нибудь понуждало ее къ побѣгу. Была ли то страшная ночь и буря или неизвѣстность о Лили. Подобно стаѣ птицъ, летящихъ надъ лѣсомъ, спѣшила Марія по дорогѣ между деревьями, ея маленькія ножки едва касались земли, сильный вѣтеръ развѣвалъ ея легкое платье и игралъ ея бѣлокурыми локонами. Все быстрѣе и быстрѣе бѣжала она, какъ будто ее преслѣдовали, она едва дышала, но не давала себѣ и минуты отдыха; теперь, когда она знала, что одна въ страшномъ лѣсу, ей было такъ ужасно въ немъ, что она бѣжала не останавливаясь, какъ бы преслѣдуемая фуріями. Наконецъ она достигла открытой поляны вблизи замка, освѣщенныя окны котораго свѣтились передъ нею; она остановилась, чтобы собраться ей съ духомъ. То былъ ужасный путь. Марія содрогнулась и боязливо оглядѣлась кругомъ; но лѣсъ лежалъ во мракѣ, повсюду царствовала глубокая тишина, ни малѣйшаго шороху не слышалось между деревьями, буря утихла, пошелъ дождь, гроза миновала. Марія вернулась въ замокъ и тотчасъ же отправилась на верхъ въ комнаты Дили. Тамъ она нашла только служанку, стлавшую постель. Лили тамъ не было, служанка весь вечеръ не видала ее. Подобное извѣстіе привело Марію въ оцѣпѣненіе: она вполнѣ разсчитывала найти Лили въ замкѣ, такъ какъ ее не было въ лѣсу. Что то теперь будетъ? Гдѣ Лили? Безъ сомнѣнія съ нею случилось какое нибудь несчастіе. Заблудиться она не могла, даже въ самую темную ночь она должна была найти хорошо знакомую тропинку къ замку. Съ минуту Марія простояла въ нерѣшимости, было около половины десятаго. Нѣтъ, не было никакого сомнѣнія, что съ Лили приключилось какое нибудь несчастіе, потому что и Бруно долженъ былъ бы теперь уже давно быть на обратномъ пути въ городъ, а дорога эта шла противоположною стороною замка. Вблизи же трехъ дубовъ во всемъ лѣсу не было ни одного дома, ни человѣческаго жилья, кромѣ домика лѣсничаго, но и до него отъ трехъ дубовъ, было также далеко, какъ и до замка. "Что если Лили была оглушена молніею, а можетъ быть и убита", промелькнуло въ головѣ Маріи. Быстро поспѣшила она въ покои графини. Другаго выбора не было! Она должна была узнать все и доставить помощь Лили.
Когда служанка доложила графинѣ, что ее желаетъ видѣть Марія, удивленная Камилла вышла къ ней уже одѣтая въ ночной пеньюаръ и велѣла ей войти въ залъ.
-- Что такое случилось? спросила она, видимо испуганная разстроеннымъ видомъ Маріи -- и на кого ты похожа, дитя мое?-- Марія, шатаясь вошла въ залъ -- страхъ и волненіе окончательно лишили ее самообладанія, она не могла болѣе удержать слезъ и рыдая упала на колѣни передъ графинею.
-- Ахъ, графиня, случилось несчастіе, воскликнула она, поднимая съ мольбой руки къ крайне удивленной Камиллѣ.
Какъ обольстительно хороша была графиня въ эту минуту. Бѣлый ночной пеньюаръ, отдѣланный дорогими кружевами, роскошными складками облегалъ ея высокую стройную фигуру, и если бы мущина увидѣлъ ее въ эту минуту, онъ повѣрилъ бы чудесному очарованію, которое ее окружало. Полное блѣдное лицо тонко, изящно очерченное, съ черными, огненными глазами, было какъ бы окаймлено густой массой роскошныхъ волосъ, которыя кудрявыми змѣйками распускались по ея бѣлоснѣжной шеѣ, пушистыми волнами падали до самой таліи. На лицѣ этомъ не было замѣтно и слѣда волненія, оно было спокойно, подобно мрамору и только едва замѣтно вздрагивали тонкія, коралловыя губы маленькаго изящнаго рта. Ужаснымъ холодомъ вѣяло отъ всего этого лица, при взглядѣ на него невольно припоминалась голова Медузы, волоса которой были змѣи, и всякій, кто смотрѣлъ на нее превращался въ камень. Графиня протянула свою бѣлую руку къ стоявшей передъ нею на колѣнахъ Маріи и ласково подняла ее.
-- Что привело тебя сюда ко мнѣ, милое дитя мое, и въ такомъ видѣ, сказала она, твое платье промокло, твои локоны спутаны -- откуда это ты?
-- Изъ лѣсу! О, Боже -- я искала Лили, съ нею вѣрно случилось несчастіе!
-- Ты искала Лили въ лѣсу? спросила графиня, и въ такую грозу.