Вслѣдъ за тѣмъ, какъ мы уже видѣли, Джонъ Ралей пріоткрылъ свой фонарь и оба осторожно и медленно ступая, поднялись на лѣстницу.
-- Откройте дверь и впустите меня! приказалъ Митнахтъ, поднявшись наверхъ.
Ралей толкнулъ дверь, которая была только притворена и Митнахтъ услышалъ тяжелый запахъ угара. Въ эту же минуту Ралей открылъ свой фонарь и началъ поспѣшно оглядывать комнату, ища знакомую сумку, но ея не было нигдѣ видно.
-- Посвѣтите-ка мнѣ туда! сказалъ Митнахтъ, указывая на полу-открытую дверь въ спальню Гагена.
Джонъ Ралей подошелъ и просунулъ въ дверь руку съ фонаремъ, наводя свѣтъ его на постель. Она была пуста, хотя и видно было, что еще недавно на ней кто-нибудь лежалъ. Кое-гдѣ по комнатѣ лежали вещи Гагена, но самъ онъ исчезъ.
-- Что это значитъ! вскричалъ Митнахтъ. Постель пуста.
-- Пуста? Постель пуста? повторилъ Джонъ Ралей, входя поспѣшно въ спальню.
Одного взгляда было достаточно, чтобы убѣдиться въ справедливости словъ Митнахта.
-- Онъ убѣжалъ! вскричалъ Джонъ Ралей. Но онъ еще долженъ быть въ домѣ; когда мы вошли, я заперъ за собой дверь, раньше она была тоже заперта, значитъ ему невозможно было уйти! Пойдемте, милордъ... Мы перероемъ весь домъ, но отыщемъ его.
Джонъ Ралей былъ въ неописанномъ волненіи. Онъ чувствовалъ, что его дѣло пропало, что ему нечего болѣе разсчитывать на добычу, которую онъ уже, мысленно, считалъ въ своемъ карманѣ.