-- Что вамъ здѣсь нужно, любезный? спросилъ Ленцъ, лѣсничаго здѣсь на верху нѣтъ.
-- Я это знаю! фамильярно отвѣчалъ странный посѣтитель! мнѣ и не нужно господина лѣсничаго, мнѣ нужно того господина изъ города, который производитъ здѣсь слѣдствіе объ убійствѣ дитяти покойнаго графа.
При этихъ словахъ Бруно обернулся. Кто вы такой? спросилъ онъ, пристально смотря на вошедшаго уже между тѣмъ незнакомца.
-- Я пастухъ Гильдебрандъ, отвѣчалъ тотъ, подходя ближе, а вы сударь вѣроятно...
-- Да, я судебный слѣдователь?
Ленцъ заперъ дверь и вернулся на свое мѣсто.
-- Ага, да! Хорошо, что я нашелъ васъ, сударь, тихимъ, мѣрнымъ тономъ сказалъ пастухъ, неловко кланяясь. Потомъ онъ поставилъ въ уголъ палку, возлѣ нея положилъ шляпу и опять подошелъ къ Бруно. Всѣ слова и движенія его были обдуманы, что далеко не рѣдкость между стариками крестьянами, а добрая, привѣтливая улыбка почти все время не сходила съ его лица! Вотъ видите-ли, я пришелъ насчетъ молодой графини! Я кое-что видѣлъ и слышалъ и рѣшилъ, что слѣдуетъ мнѣ сходитъ сюда и сообщить все это господину слѣдователю.
-- Это правда, Гильдебрандъ, хорошо что вы это сдѣлали, отвѣчалъ Бруно, что же вы можете сообщить мнѣ?
-- Я коровій пастухъ въ Варбургѣ, обстоятельно и почти фамильярно началъ Гальдебрандъ, подойдя еще ближе къ Бруно и нагнувшись къ нему, такъ какъ Бруно сидѣлъ и высокому Гельдебранду неособенно-то было удобно разговаривать съ нимъ стоя, третьяго дня, въ воскресенье, собрался я идти къ дочери, моя дочь замужемъ и живетъ въ деревнѣ, у нея хорошій мужъ, зовутъ его Енсъ.
-- Вы говорите о Енсѣ, рыбакъ, Гильдебрандъ?