-- Нѣтъ, не много раньше!
-- Вы не ошиблись, Гильдебрандъ, вѣдь было очень темно!
-- Ужасная темень, хоть глазъ выколи, но я слышалъ какъ разговаривали, а также слышалъ и имена, а покойнаго графа дочку-то, молодую графиню я сейчасъ же узналъ по голосу! Будьте покойны, баринъ, ошибки здѣсь быть не могло! Они говорили громко, особенно молодая графиня.
-- Вы помните, о чемъ они говорили?
-- Слово въ слово! Я не хочу, чтобы вы меня провожали, я желаю идти одна, сказала молодая графиня громко и съ такимъ негодованіемъ, какого я никогда еще не замѣчалъ въ ней!-- Я вамъ хотѣлъ только сказать, что привело меня сюда, возразилъ лѣсничій.-- Не хочу ничего болѣе слышать, ступайте къ себѣ домой, приказала молодая графиня, громко и раздражительно, по всему видно было, что она была очень сердита!-- тогда произойдетъ несчастье, вскричалъ лѣсничій.
-- Это вы точно слышали, Гильдебрандъ? спросилъ Бруно, крайне удивленный этимъ показаніемъ. Послѣднее было чрезвычайно важно: казалось, оно должно было наконецъ пролить свѣтъ на это темное дѣло, тѣмъ болѣе, что Губертъ сказалъ давича, что онъ не говорилъ съ Лили.
-- Тогда произойдетъ несчастье, это были его послѣднія слова, утверждалъ пастухъ Гильдебрандъ, оказавшійся самымъ главнымъ свидѣтелемъ, потомъ все стихло.
-- Больше вы ничего не слыхали?
-- Немного погодя, какъ будто бы крикъ, больше ничего?
-- Сколько времени приблизительно прошло отъ послѣднихъ словъ лѣсничаго до крика? Припомните-ка хорошенько, Гильдебрандъ отъ этого зависитъ многое.