-- Сколько времени, пожалуй отъ того мѣста, молодая графиня успѣла пройти шаговъ тысячу, когда раздался крикъ а можетъ быть и меньше. Я не обратилъ на это особеннаго вниманія, кто бы могъ подумать, что случится нѣчто подобное, отвѣчалъ пастухъ.
-- Вы не проходили мимо обрыва?
-- Сохрани Боже, я пошелъ кустами.
-- Можете-ли вы клятвой подтвердить свои показанія, Гильдебрандъ?
-- Дать клятву? отчего же нѣтъ? Это все истинная правда, дѣйствительно случилось все то, что я сейчасъ показалъ вамъ.
-- Господинъ Ленцъ, прочтите свидѣтелю его показанія и пусть онъ подпишется.
Показанія были прочтены, но подписаться Гильдебрандъ не могъ; такъ какъ, по словамъ его, онъ разучился уже писать буквы. Пришлось ограничиться тремя крестами.
Бруно и Ленцъ должны были засвидѣтельствовать его знаки, потомъ его отпустили. Онъ подалъ Бруно и секретарю свою жесткую загорѣлую руку и ушелъ.
Показанія этого свидѣтеля были очень важны: они, такъ сказать, служили опорой для дальнѣйшаго слѣдствія. И здѣсь, какъ и во многихъ уголовныхъ дѣлахъ, неожиданный случай, если и не совсѣмъ открылъ, то все-таки освѣтилъ это темное дѣло. Противъ лѣсничаго Губерта Бурхардта нашлось достаточно подозрѣній, чтобы породить и поддерживать въ Бруно мысль о его виновности.
Но прежде всего онъ рѣшился еще разъ выслушать его и вскорѣ послѣ ухода Гильдебранда, поручилъ Ленцу привести къ нему на верхъ лѣсничаго.