-- Вы не въ состояніи судить объ этомъ, Леонъ Брассаръ.
-- Добрый отецъ! ха, ха, ха, насмѣшливо вскричалъ Леонъ. Если вы знаете этого достойнаго папашу и любезную мамашу, то прошу васъ, скажите имъ отъ моего имени, что не заботясь обо мнѣ столько времени, они могутъ продолжать дѣлать это и дальше. Кромѣ того, вы мнѣ разсказываете сказки. Мой отецъ Брассаръ. Или вы хорошо знаете того, кто выдаетъ себя за моего отца?
-- Вашъ отецъ желаетъ назвать васъ своимъ сыномъ, отдать вамъ все что у него есть и спасти васъ, если возможно, онъ желаетъ отклонить васъ отъ преступнаго пути, на который вы вступили.
-- Кто же этотъ добрый отецъ, желающій все это сдѣлать?
-- Я вижу что ты хочешь облегчить мнѣ тяжесть признанія. Твой отецъ -- это я!
-- Вы? съ удивленіемъ спросилъ Леонъ, но черезъ мгновеніе лицо его приняло недовѣрчивое и насмѣшливое выраженіе. Вы? Это очень странно!
Это была потрясающая сцена. Горе Гагена встрѣтило въ сынѣ только сомнѣніе и циническую насмѣшку.
-- Я твой отецъ, но я нашелъ тебя только для того, чтобы снова потерять, сказалъ Гагенъ, который въ первую минуту хотѣлъ было заключить сына въ свои объятія, но теперь точно какая-то невидимая сила оттолкнула его. Я хотѣлъ взять тебя къ себѣ сейчасъ же послѣ твоего рожденія, я предполагалъ открыто признать тебя моимъ сыномъ и сдѣлать тебя богатымъ и счастливымъ. Никакой несправедливости относительно тебя не было сдѣлано. Я взялъ тебя отъ твоей недостойной матери, и такъ какъ я самъ въ то время былъ близокъ къ смерти, то передалъ тебя попеченіямъ стараго Брассара. Теперь настало время открыть тебѣ, кто твой отецъ...
-- Къ чему это? перебилъ Леонъ. Какая теперь цѣль этого открытія?
-- Оно имѣло цѣлью облегчить мнѣ сердце. Оно имѣло цѣлью сдѣлать тебя счастливымъ, еслибы ты еще не такъ далеко зашелъ на пути преступленій, но теперь, я убѣжденъ, что уже поздно.