Въ этой комнатѣ было три постели, на которыя помѣстили раненыхъ, взятыхъ на свое попеченіе богатымъ американцемъ, который обязался платить за нихъ. Четвертая раненая, женщина, была отведена въ другую комнату.
Вскорѣ появился молодой докторъ осмотрѣть раны и былъ очень удивленъ, что главная рана Губерта отъ огнестрѣльнаго оружія, но онъ и не думалъ распрашивать молодого человѣка, а только осмотрѣлъ рану и нашелъ ее совсѣмъ не такой легкой, какъ думалъ Губерта..
На другой день пуля была вынута изъ раны и оказалось, что легкое задѣто. Слѣдующіе дни прошли безъ особенныхъ приключеній и вообще рана Губерта была на пути къ выздоровленію, наконецъ однажды въ комнату явился одинъ изъ инспекторовъ заведенія съ помощникомъ, чтобы записать имена, родъ занятій и цѣль путешествія раненыхъ.
При этомъ неожиданномъ обстоятельствѣ, Губертъ почувствовалъ какъ ему кровь прилила въ голову. Наступила его очередь. Что долженъ онъ былъ сказать? Солгать? Бумагъ у него не было, и до сихъ поръ обвиненіе въ убійствѣ Лили преслѣдовало его какъ проклятіе.
Всѣ его надежды были разрушены.
Вдругъ случилось неожиданное происшествіе.
Въ ту минуту, какъ инспекторъ оканчивалъ разспросы втораго раненнаго, дверь быстро отворилась и одинъ изъ помощниковъ инспектора доложилъ о пріѣздѣ важнаго лица, имени котораго Губертъ не разобралъ.
Это положило конецъ допросу, инспекторъ объявилъ, что онъ долженъ уйти и обѣщался снова придти на другой день, чтобы разспросить Губерта, а затѣмъ поспѣшно ушелъ.
На этотъ день опасность миновалась, но на слѣдующій день Губерту снова предстоялъ позоръ.
Онъ въ мрачномъ отчаяніи лежалъ на постели, тогда какъ два другихъ раненныхъ, которымъ также было лучше, разговаривали между собою.