Поднявшись по старым деревянным ступеням, которые вели к двери дома, дукеза взглянула на роскошно увитую виноградом стену и отворила дверь.
Она очутилась в чистенькой, посыпанной песком прихожей. Судя по двору, здесь можно было ожидать запаха крови и тяжелого воздуха -- ведь в этом доме жил палач -- но вместо этого глаз радовали порядок и опрятность, воздух был чист и свеж.
Сара Кондоро постучала, и дверь отворилась. Посреди уютной комнатки у стола сидел огромный Тобаль Царцароза, просматривая документы. Виноградные ветви, наполовину закрывавшие окна, давали благодатную тень и прохладу.
Дукеза с некоторым смущением остановилась на пороге. Царцароза с минуту неподвижно смотрел на нее, как на какое-то внезапно явившееся привидение, видимо, не веря своим глазам. Лицо его сделалось мрачным.
-- Это я, Тобаль, сыночек, это я, -- прервала она, наконец, молчание. -- Разве ты не узнаешь меня? Давно я тебя не видела! Какой ты стал красавец -- вылитый отец, алькальд Царцароза из Биролы! Такой же широкоплечий, с такой же темно-русой бородой...
Тобаль успел между тем оправиться. Дукеза подошла к столу.
-- Как ты вошла сюда? Как ты попала во двор? -- спросил он, даже не подавая ей руки.
-- Прежде всего спроси, как я узнала, что ты здесь, потому что ведь здешнего палача называют прежним именем Вермудеца. Все случай, Тобаль, случай да знакомые! Недавно у меня был старый Дорофаго из Биролы и сказал мне об этом. Я тогда же хотела прийти к тебе, но подумала, что ведь Тобалю это будет не совсем приятно?
-- Кто тебя впустил сюда, я спрашиваю? -- боязливо повторил палач.
-- Человек в пестрой рубашке!