-- Он знал тебя, называл по имени? -- Он меня назвал просто сеньорой.
-- И ты сказала ему...
-- Ничего, -- быстро прервала Сара Кондоро ветревоженного Царцарозу, -- ничего не сказала, сыночек.
Наступила тяжелая пауза. Странные чувства боролись в душе этого человека.
-- Да, перед тобой Тобаль Царцароза, мадридский палач! Положением своим он обязан своей матери, так называемой дукезе, а тем, что не сделался преступником и убийцей, -- отцу! Алькальд из Биролы был честным человеком, и я свято чту его память!
-- Понимаю, сынок, ты хочешь упрекнуть меня в том, что я о тебе не заботилась, но...
-- Тем, что я палач, я обязан тебе! Если бы не ты, я был бы теперь, может быть, тоже алькальдом в каком-нибудь маленьком городке! Но что ты от меня хочешь? Я не думал больше увидеться с тобой!
-- И я тоже не думала, Тобаль! Из всех моих детей ты один остался.
-- А где же маленький герцог Кондоро, дукечито, воспитанный в шелку и бархате?
Дукеза пожала плечами.