Когда дверь за графом затворилась, Инес обернулась к патеру.
-- Вы мне друг, я это знаю. Каким бы холодным вы ни притворялись, я часто замечала в вас живое участие, -- полушепотом произнесла она. -- Сжальтесь надо мной! Дайте мне совет, патер Антонио! Я не могу быть женой дона Карлоса... Потому что... я люблю другого. Молодой патер, казалось, никогда еще так не нуждался в спокойствии и в самообладании, как в эту минуту.
-- Я не знаю, чем полно ваше сердце, -- сказал он тихо.
-- Сердце мое полно любовью, безграничной любовью... Вам я могу довериться, патер Антонио. О, помогите, посоветуйте мне... Вам одному я могу довериться: я люблю дона Мануэля!
Патер содрогнулся, он будто не ожидал этого.
-- Мы должны бороться со своими страстями, донья Инес, -- сказал он.
-- Бороться! -- воскликнула графиня, закрыв лицо руками. -- Бороться!
-- Потому что в сердце каждого из нас есть что-то, что способно сделать его бесконечно несчастным!
При этих словах Инес вдруг поднялась, глядя прямо перед собой.
-- Что напоминают мне эти слова? -- сказала о на чуть слышно, как во сне. -- Красное домино! "Ступай на улицу Толедо, там найдешь ты..." -- она остановилась и на минуту задумалась. Лицо ее осветилось бледным лучом надежды. -- Оставьте меня, патер Антонио, прошу вас, -- сказала она. -- Вы видите, я почти спокойна.