Патер молча поклонился и вышел.
-- На улицу Толедо, -- воскликнула Инес. -- То был мой добрый гений! На улицу Толедо сегодня же вечером...
III. Дон Карлос и Амаранта
В небольшой комнатке на чердаке одного из домов мрачной, грязной, снискавшей дурную славу улицы Толедо лежала на кровати тяжело больная старуха. Молодая женщина лет двадцати стояла на коленях у постели, прижимая к груди младенца, завернутого в тряпье.
В комнатке было невыносимо душно, жаркие лучи солнца за день раскалили крышу. И хотя уже наступил вечер, в комнату по-прежнему не проникало ни струйки свежего воздуха.
Молодая женщина встала, намочила полотенце и приложила его к горячей голове больной. Черты лица этой женщины, теперь изнуренной нуждой и заботами, говорили, что когда-то она, должно быть, была прекрасна.
-- Ты видишь? Вот он крадется... Амаранта! Это Изидор. Поди сюда... Я должна тебя спрятать, -- в бреду говорила старуха. -- Он злой, он намеренно сделал это и теперь радуется твоему позору, Амаранта! Изидор -- дьявол! Где ты, Амаранта? Она ушла, Изидор сманил ее...
-- Матушка, смотри, Амаранта здесь, с тобой, -- отвечала изнуренная молодая женщина. Она положила уснувшего ребенка в изножье кровати. -- Амаранта здесь, матушка! Бедная матушка, как ты страдаешь!
-- Тише! Да, я вижу тебя, теперь все хорошо, -- пробормотала больная, широко раскрыв свои ввалившиеся глаза. -- Не отходи от меня! Молись пресвятой Мадонне, слышишь? Молись за меня, за себя и за свое несчастное дитя! Проси хлеба, проси помощи...
Амаранта тихо плакала.