-- О, нет, не эту!
-- Но эта лучше, ваша светлость!
-- Дайте мне мою старую, я не хочу новую! -- кричал Клементо, отворачиваясь от красивого инструмента в богатой золоченой отделке.
Рикардо покачал головой и принес старую арфу.
-- О, благодарю вас, добрый Рикардо! -- вскричал Клементо, засмеявшись и радостно захлопав в ладоши.
Он схватил грязную, расстроенную арфу, в которой недоставало половины струн, осмотрел ее со всех сторон и, забившись в угол прекрасно убранной комнаты, принялся сначала тихо трогать струны, потом громче и громче бить по ним.
Рикардо стоял поодаль, смотрел и слушал -- грусть и сожаление выразились на морщинистом лице старого слуги. Так вот он, дукечито, наследник миллионов, надежда и последняя отрада больного старого герцога! А дукечито и не знал, и не понял бы того, что чувствовал Рикардо. Сидя в углу со своей ободранной арфой, он вспоминал о старой жизни, которая, несмотря на все ее лишения, была мила ему. Хотя теперь у него было все, чего бы он ни пожелал, его опять тянуло на улицу, потому что эта перемена не давала ему истинного удовольствия, он почти не понимал ее!
Старый Рикардо с тайной грустью думал о герцоге. Его потерянный сын найден, но в каком виде!
Горькие думы дворецкого были прерваны стуком в дверь. Он отворил.
-- Это я, я, Рикардо, -- сказала, входя, сгорбленная дукеза. -- Мне хотелось посмотреть, как идет дело! Вот он -- играет, милый человек этот Клементо, такой кроткий, непритязательный -- и такой богатый! -- Сара Кондоро указывала удивленному и смущенному ее появлением Рикардо на Клементо, который не видел и не слышал ее, продолжая спокойно играть. -- Мое сердце не выдержало, -- продолжала дукеза, -- я не могла больше скрывать истину. Пусть мальчуган будет счастлив! А герцог не заслуживал, чтобы я отдала ему сына. Но я не злопамятна. Прошлое забыто и похоронено! Но что же это у вас такой вид, как будто надо горевать, а не радоваться?