-- Три карлиста под масками смело вошли в залы вашего величества, -- начал принц, -- между тем как один из них оставался в залах, дон Олимпио Агуадо в сопровождении очень молодой и очень красивой наяды оставил зал аудиенций и вышел в парк. Третий, маркиз де Монтолон, следовал за ними на некотором расстоянии и все время оставался поблизости в качестве усердного сторожа.
-- Мы так и предполагали, что эти два опасных карлиста находились в парке, откуда и нашли случай бежать, -- подтвердила королева-мать.
-- Прекрасная наяда направилась со своим провожатым к скамейке в уединенной части парка. И тут, как говорят, благородный дон объяснился ей в любви. Когда же он по ее желанию снял с себя маску и она его узнала, ей было уже поздно удалиться или вместе с ним вернуться в залы, так как в эту минуту алебардщики заняли террасу и входные двери.
-- Ужасно положение наяды, -- заметил герцог Риансарес.
-- Мучительно! Она подвергалась опасности быть найденной в парке в обществе врага их величества, и это не могло бы ни в коем случае послужить в ее пользу.
-- Вы все больше и больше подстрекаете наше любопытство, принц, как же наяда поступила в столь опасном положении? -- спросила Мария-Христина.
-- В сказках говорят, что феям известны такие пути и средства, которые скрыты от смертных. Нельзя было терять ни минуты, так как алебардщики уже начали обыскивать парк. Маркиз присоединился к своему товарищу, ища защиты у наяды. Прекрасная волшебница повела обоих офицеров по безлюдным, темным аллеям к маленькой двери, выходившей на мрачную улицу вдоль реки Мансанарес.
-- Как, -- с удивлением перебила королева-мать рассказ принца, -- та дверь постоянно бывает заперта на ключ.
-- Для феи не существует препятствий, ваше величество, дверь отперлась по мановению ее руки.
-- Но кто же была эта фея? -- спросила Мария-Христина, и небольшие, черные ее глаза засверкали от нетерпения.