Герцог, успокоенный и обрадованный устранением Олимпио, решил не мешать пьянству прислуги и дал им полную, свободу. В ту же ночь он хотел отправиться в Сутенд, но одно непредвиденное обстоятельство, которое мы сообщим немного позже, помешало ему.
Около полуночи Джон, раскрасневшееся лицо которого сделалось еще отвратительней, быстро встал и оставил собравшихся страшно охмелевших лакеев -- он должен был отнести обед своему пленнику. Это ежедневное кормление доставляло ему удовольствие, потому что он мог безнаказанно изливать всю свою злобу на Валентино. В эту ночь он задумал рассказать Валентино о несчастье, которое произошло с Олимпио, и насладиться впечатлением, произведенным его рассказом, так как он хорошо знал о привязанности этого слуги к своему господину. Взяв лампу, блюдо и тарелки, с насмешливой улыбкой на губах он двинулся по направлению к подземелью.
Так как руки камердинера были заняты, а голова кружилась от вина, то он совершенно позабыл захватить револьвер. Весело улыбаясь, спустился он с лестницы, как будто совершенное им в этот вечер дело было вполне достойно похвалы и одобрения. Побагровевший длинный нос его страшно блестел, маленькие серые глаза потускнели, толстые вздернутые губы как-то необыкновенно и отвратительно пылали. С трудом держал он в руках посуду, потому что хмель имеет свойство расслаблять людей, даже самых сильных.
Когда Джон дошел до коридора, ведущего в кухню, то заметил, что повара и кухарки затворили двери и уже давным-давно спят.
-- Ага, -- пробормотал он, улыбаясь, -- уже попрятались! Не в меру, верно, хватили! Хотя и горазды выпивать вина больше, чем все другие люди!
Джон, как видно, позаботился и о поварах, он прислал на кухню несколько бутылок крепкого вина, чтобы они тоже приняли участие во всеобщей радости, что те, недолго думая, тотчас же и исполнили.
Джон приблизился к двери, ведущей в комнату Валентино, который узнал уже походку своего тюремщика.
-- Сиди себе в этой клетке, -- бормотал негодяй, -- твой господин теперь уже покоится в водах Темзы, ты счастливее его, сиди и наслаждайся сейчас моим рассказом. Хитрая, однако, он лисица, открыл все-таки местопребывание молодой леди! Но плохо придется ему за это излишнее усердие!
Поставив лампу и тарелки на пол, Джон достал ключ, чтобы отомкнуть дверь. Хотя он и качался из стороны в сторону, , но был не настолько пьян, чтобы не найти замочной скважины.
У Валентино. был тонкий, великолепный слух, он тотчас же догадался, что Джон не в своей тарелке. Тот отворил дверь, наклонился, чтобы поднять лампу и поставить ее на стол в комнате, при этом он скорчил такую физиономию, что Валентино сразу понял, что что-то случилось, и решился, пользуясь случаем, бежать непременно в эту же ночь.