-- Он никак не мог со мной расстаться; почувствовал ко мне необыкновенное влечение именно с той минуты, как я обнаружил местопребывание сеньориты Долорес, -- громко смеясь, проговорил Валентино.
-- Стало быть, вы разыскали дочь старого смотрителя замка?
-- О старике ни слуху ни духу, но молодая сеньорита нашлась. Если бы только мой господин поскорее вернулся! Я подслушал важный разговор, касающийся моего благородного дона, и этот подслушанный во дворце герцога разговор беспокоит и мучает меня; я боюсь за жизнь дона Агуадо!
-- Что такое, что ты говоришь? -- вскричал встревоженный Филиппо, вскакивая.
-- Говорили, что жизнь благородного дона находится в опасности.
-- Олимпио в опасности? -- прервал его Клод де Монтолон.
-- Недаром я просил его не доверять этому таинственному приглашению, -- сказал итальянец, глаза которого метали молнии.
-- Ты знаешь, друг мой, что приглашение было написано любимой и дорогой ему рукой! Готов биться об заклад, что письмо это написано Евгенией.
-- Но если это постыдный обман, ловко расставленная ловушка, -- перебил дон Филиппо маркиза.
-- Уже второй час, а он все не возвращается! Как вы думаете, что случилось с Олимпио? -- спросил Клод, обращаясь к Валентино.