-- Все в порядке! Хуан, приготовь три револьвера, время дорого.
-- Клянусь, я горю желанием предпринять эту ночную поездку! -- вскричал Камерата. -- Приказывай, Олимпио!
-- На этот раз вы должны исполнить мои приказания, так как план составлен мной. Слушайте! Камерата и я предпринимаем рекогносцировку; Клод сопровождает нас до того места, которого мы можем достигнуть на лошадях, а потом ожидает нас в инкерманском лесу, чтобы прикрывать наше возвращение, -- сказал Олимпио, между тем как Камерата прицепил шпагу и взял один из револьверов, вынутых Хуаном из ящика. -- Втроем мы не можем проникнуть в русский лагерь; Клод уже несколько раз участвовал в подобных делах, тогда как Октавио еще новичок в них.
-- Я, разумеется, повинуюсь твоим приказаниям, -- сказал маркиз, хорошо понимавший план Олимпио и знавший, что опасность была для всех одинаково велика.
При этом разговоре Хуан обнаружил сильное волнение. В своем мундире он был похож на маленького принца, а отважный вид и блестящие глаза немного напоминали черты Филиппо.
-- И я? -- спросил он наконец.
Олимпио взглянул на мальчика и по бледному встревоженному лицу понял его желание.
-- Ты останешься здесь, в палатке, Хуан, и будешь ожидать нашего возвращения.
Мальчик стиснул зубы.
-- Ты, конечно, хотел бы ехать с нами? -- спросил, смеясь, Камерата.