-- Граф, должно быть, горячо благодарил Создателя и тех доброхотов, которые способствовали его бегству. Каким образом ему удалось бежать?
-- Пять или шесть лет назад это было еще возможно...
-- Вы хотите сказать, что теперь другое дело? -- многозначительно спросил Шлеве.
-- Правительство обязало тюремные власти принять все меры предосторожности.
-- Я вынужден буду дать весьма грустный ответ графине Понинской,-- сказал Шлеве и встал, не скрывая своего неудовольствия.
-- О достойный барон, не сочтите за труд передать прелестной графине, что для нее я на все готов! -- с прежним воодушевлением произнес начальник тюрьмы.
Лицо Шлеве приняло свойственное ему дьявольское выражение, соединявшее в себе и высокомерие, и злость, и насмешку.
-- Графиня Понинская пропускает пустые слова мимо ушей и вознаграждает своей милостью только дела.
Начальник тюрьмы Ла-Рокет задумался над словами барона, а Шлеве пристально смотрел на него.
Вдруг д'Эпервье схватил его за руку.