-- Приветствуем тебя, благочестивый брат, -- отвечал старец Антонио, -- и ценим твои слова! Мирская власть желает присвоить себе право произнести приговор над великим инквизитором. Ты хорошо сделал, что напомнил нам о спасении и освобождении. Ни под каким видом благочестивый Мерино не должен оставаться во власти Изабеллы Бурбонской. Мы должны вырвать его оттуда!
-- Конечно, благочестивый брат совершенно прав, хитростью или насилием, но Мерино должен быть освобожден! -- воскликнул Маттео.
-- Не насилием, благочестивый отец, только хитростью, на это, может быть, пригодится исповедник государственных преступников! -- сказал маленький Кларет.
-- Послезавтра будут праздновать крестины инфанты, -- заметила монахиня Патрочинио, -- всех слуг государства будут угощать, служащих при государственной тюрьме тоже, верно, не забудут!
-- Исключая сторожей, сестра Патрочинио, -- с умыслом сказал благочестивый брат Кларет, -- дежурные сторожа не принимают участия ни в каких празднествах.
-- В таком случае, отчего бы брату исповеднику не уступить великому отцу своего платья и выпустить вместо себя из камеры. Он без всякой помощи мог бы выбраться на свободу! -- предложила графиня генуэзская.
-- Ты забываешь, что тогда брату исповеднику пришлось бы остаться в камере вместо отца Мерино. Я говорю это не из страха быть разорванному сторожами или народом, что может быть выше блаженства быть мучеником за веру, но из опасения, чтобы не догадались, кто был причиной этого освобождения! -- сказал Кларет, лукаво поводя глазами.
-- Ты прав, брат исповедник! -- воскликнул Антонио. -- Никто не должен подозревать, кто освободил отца Мерино!
-- У меня есть другое предложение, благочестивый отец, -- прошептал Кларет, -- правда рискованное, но если удастся, то не оставит ни следа, ни подозрения.
-- Сообщи нам его, благочестивый брат. Мы ценим твое усердие в нашем святом деле, -- сказал Антонио.