Глухой барабанный грохот приближался все ближе и ближе. Все глаза были устремлены на улицу, из которой должны были явиться солдаты. Наконец, подвигаясь ровным тихим шагом, барабанщики показались между двойными рядами алебардистов.
Посмотрим и мы на страшное шествие, на которое с лихорадочным любопытством и со сверкающими глазами глядели тысячи глаз.
Впереди шли человек двадцать барабанщиков, мерно ударяя в свои глухие инструменты, за ними следовали трое судей, потом отряд стрелков, назначенных для присутствия на казни. Место, занимаемое в подобных процессиях священником, на этот раз пустовало -- никто из патеров не пожелал напутствовать перед смертью преступного своего собрата! Возглас ужаса раздался при виде поезда и сидевших в нем. Никто не мог вообразить себе подобного зрелища, превзошедшего все ожидания.
К низкой черной колеснице были приделаны две скамейки. Стенки с трех сторон возвышались фута на два, сзади же было оставлено отверстие для входа.
На передней скамейке сидел помощник палача, держа в руках вожжи и управляя ослами, на другой сидели два помощника Вермудеса. Их видно было только по пояс -- головы были не покрыты, а рукава красных рубашек засучены выше локтей. Между ними поддерживаемый с обеих сторон качался Мерино, королевский убийца. Его обнаженная бритая голова повисла на груди, но ни один мускул не шевелился, разве только когда ухабы потрясали колесницу.
-- С ним дурно, -- раздался говор в толпе, -- он не перенес пытки!
Старый Вермудес со строгим видом и достоинством выступал за колесницей. По наружности он был так же прям и силен, как и в То время, когда сопровождал генералов Леона и Борзо, только борода его и жидкие волосы, падающие из-под шапки, сделались еще серебристее. Взвод кирасиров замыкал шествие. Когда барабанщики полукругом разместились перед местом казни, то замолк зловещий раскат их барабанов. Стрелки сформировали с обеих сторон тесные ряды. Трое судей со свертком пергамента в руках, следуя за глашатаем, поднялись по широким черным ступеням эшафота и встали у завешенной плахи. Помощники палача стащили осужденного с позорной колесницы. Его ослабевшие члены без сопротивления предались в руки палачей. В это время Вермудес, облеченный в свой длинный черный плащ, подымался по ступеням эшафота. Сколько раз приходилось ему выполнять эту страшную работу, сколько раз без волнения и содрогания исполнял он свою ужасную обязанность!
Престарелый Вермудес и не подозревал, что его помощники волокли к нему мертвеца, он думал, что преступник, подобно многим другим, от страха и волнения лишился чувств.
Все глаза были устремлены на эшафот, мрачно выделявшийся в сером тумане пасмурного утра. Помощники Вермудеса, не показывая виду, что влачат безжизненный труп, опустили Мерино перед гильотиной -- он как будто стоял на коленях.
Судья развернул сверток и громким голосом прочел: