Так вошли они в потаенную комнату, которую никто не мог бы заметить, не зная ее заранее.
Когда Энрика уселась и подкрепилась, она рассказала им свою историю. Жуана терпеливо слушала ее, прерывая рассказ возгласами сожаления, что такая молодая и красивая девушка перенесла столько горя и несчастья. Когда же Энрика передавала свои страдания в неволе в доминиканском монастыре, Фрацко прошептал сквозь зубы, дрожащим голосом:
-- Да будет проклято Санта Мадре!
Но вдруг неожиданно отворилась дверь и на пороге появилась, как чудное привидение, девочка лет двенадцати. Ее прекрасные густые волосы падали на плечи длинными кудрями. Живое милое личико с длинными ресницами сияло красотой и здоровьем. Вся ее фигура была так изящна и так прелестна, что нашлось бы только одно существо, которое можно бы было сравнить с этой улыбающейся девочкой, и это существо в изумлении глядело на ее неожиданное появление. Энрика приподнялась и до того побледнела, что Жуана с изумлением взглянула на нее.
Энрика же, запинаясь, дрожащим от волнения голосом спросила:
-- Жуана, это. ваша дочь?
-- Поди сюда, -- сказала старушка, обращаясь к вошедшей Марии, которая за последние годы удивительно развилась, -- подойди сюда и поздоровайся с сеньорой Энрикой, нашей дорогой гостьей.
Мария порхнула к Энрике и, улыбаясь, исполнила приказание матери. Энрика поцеловала ее, затем, заплакав, закрыла лицо руками -- в ее сердце возник образ, так сильно потрясавший и разрывавший ее душу, что несчастная мать, громко рыдая, стала горячо оплакивать свое потерянное дитя.
-- Вы плачете, -- спросила Мария, доверчиво обнимая Энрику, -- я огорчила вас? Но я не хотела этого! Простите меня! Я не могу видеть, когда плачут, мне жалко! Отчего вы плачете?
Когда Энрика услыхала, что девочку зовут Марией, ее руки опустились и она еще раз взглянула на дочь Жуаны.