-- Что случилось? -- прошептала Энрика, как бы пробуждаясь от тяжкого сна. Горло ее было так забито копотью, что она едва могла дышать. Несчастная мать в страхе бросилась к дочери.
-- Моя дочь умирает! -- вскрикнула она в отчаянии.
Мария с трудом открыла глаза -- она была слабее всех. Аццо, схватив ее на руки, вскарабкался наверх и оказался среди развалин. Вместо крыши над ним было голубое небо, вместо стен шумели деревья. На том месте, где находилась хижина, он увидел груду обгоревших бревен и пепла. Но лес шумел так же таинственно, как и прежде, птицы так же пели, словно говоря, что, кроме их домика, есть еще много прекрасных мест на свете. "Да, для вас и для меня, но куда деваться Энрике с ребенком, который теперь у меня на руках?" -- сказал себе цыган и положил девочку на мягкий мох, под тень деревьев. Принеся холодной воды, он промыл ей глаза и лоб и, заметив, что она возвращается к жизни, побежал к Энрике с радостным известием.
Энрика сидела над одноглазой старухой.
-- Помогите, Аццо, -- сказала она. -- Посмотрите, какие у нее ожоги.
Аццо осторожно взял раненую на руки и поднялся наверх. За ним вышла Энрика.
Мария скоро оправилась, однако старуха не могла двинуться с места. Энрика и цыган заботливо ухаживали за ней. Несмотря на всевозможные примочки и отвары из целебных трав, у больной началась лихорадка.
Энрика сильно опасалась за нее, но с еще большим беспокойством прислушивалась к малейшему шороху в кустах, боясь возвращения Жозе.
-- Если Жозе застанет нас здесь, мы погибли, -- говорила она, -- отправимся к Жуане.
-- Если вы этого желаете, Энрика, пусть будет по-вашему.