Была прекрасная летняя ночь. Луна ясно освещала купол стоявшей вдали часовни и озеро, отделенное от парка низкой каменной стеной. Внизу, в аллее, к которой вела терраса, бил фонтан, кроме его плеска, кругом в большом роскошном парке не слышалось ни звука.
-- А ваш Рамиро? -- спросила Евгения.
-- Рамиро прекрасный, милый мальчик, скорее, даже юноша, потому что в будущем году он сделается офицером королевы Испании. Единственная радость моей жизни -- это его любовь ко мне.
-- Да сохранит его Пресвятая Дева! Доставьте мне случай увидеть его когда-нибудь.
-- Обещаю, но это "когда-нибудь" будет очень не скоро. Впрочем, я привезу его сюда.
Вдруг за деревьями, под которыми они стояли, раздался хриплый смех.
Евгения невольно вскрикнула, Олоцага быстро отскочил. Откуда раздался этот дьявольский смех, кто мог спрятаться в парке Фонтенбло?
Олоцага схватил свою шпагу и бросился к тому месту, где прозвучал смех, чтобы убить несчастного, осмелившегося осквернить эту божественную минуту.
Пробираясь сквозь кусты, дон Олоцага заметил, как к аллее, что вела к выходу, проскользнул какой-то монах. Олоцага хотел броситься за ним, но Евгения остановила его:
-- Останьтесь! Ради всех святых, останьтесь, -- умоляла она.