-- Милость вашего величества для меня благодеяние. Да будет, суждено мне и впредь доказывать мою искреннюю преданность вашему величеству! -- сказал лицемер Браво, изобразив на лице чистосердечие.
-- Для этого скоро представится случай, господин министр. Садитесь, господа, -- продолжала королева, опускаясь на мягкую оттоманку, -- нам приятно видеть вас сегодня у себя. Вы знаете, какую находку мы недавно сделали в замке Дельмонте, вам также должно быть известно, что контр-адмирал Топете участвует в сговоре, планы его нам неясны, но, по всей вероятности, они враждебны нам.
-- Я считаю своей обязанностью обратить на них внимание вашего величества, -- подтвердил Гонсалес Браво.
-- Вы помните, господин министр, как оскорбил вас контр-адмирал в нашем присутствии.
-- Этот неотесанный дон Топете, очевидно, также один из тех своевольных господ, -- прервал Марфори, -- которые в прежнее время осмеливались считать двор своим домом.
-- Совершенно верно, дорогой генерал-интендант, вы точно выразились. Да, дон Топете относится к числу этих господ, и мы должны сознаться, что он нам так неприятен и при своей кажущейся честности кажется таким ненадежным, и даже опасным, что мы во что бы то ни стало хотим его устранить.
-- Это и мое убеждение, -- вступил Гонсалес Браво, -- я только дожидался этих слов вашего величества, чтобы приняться за дело. Контр-адмирал так глубоко оскорбил меня, что я считаю делом чести отыскать его в Кадисе.
-- Но ведь не для того, чтобы вызвать на дуэль и рисковать своей жизнью! Нет, нет, господин министр, дон Топете недостоин этого, вы должны придумать иные способы обезопасить его.
-- К несчастью, письма, которые я имел честь передать вашему величеству, не дают оснований для этого.
-- Застрелите его, господин министр-президент, -- подхватил Марфори, -- это самое простое средство.