-- Ты хочешь сказать этим, брат Жозе, что сутана сделалась предметом всеобщей ненависти. Мы все предоставляем вам, потому что видим в вас верных и осторожных друзей, не способных нарушить тайну нашего святого дела. Во всех монастырях до границы вы встретите радушный прием, и даже в заграничных монастырях можете рассчитывать на помощь.
-- Особенно у преподобного отца Целестино в Рипифоре близ Парижа, -- прибавила сестра Патрочинио, -- он поверенный духовника французской императрицы.
-- Поэтому хорошо, преподобные отцы, если бы вы послали письмо отцу Целестино с просьбой не препятствовать аресту дона Рамиро, -- проговорил хитрый иезуит Кларет.
-- Рамиро находится при парижском дворе под именем дона Олоцаги, -- сказал Антонио.
-- Он поверенный Евгении Монтихо.
-- Преподобному брату Целестино легко будет выхлопотать у императрицы приказание не мешать задержанию опасного дона Рамиро, а мы поведем это дело так, -- сказал Жозе, улыбаясь, -- что никто не догадается, что предводитель "летучей петли" и Олоцага -- одно и то же лицо.
При последних его словах Антонио взял в руки перо и собственноручно составил какое-то шифрованное письмо, которое Жозе и Кларет должны были передать святому отцу Рипифорского монастыря. Эта мера предосторожности была, без сомнения, превосходна, потому что графиня Генуэзская, устремив на Кларета свои прекрасные глаза, слегка кивнула головой. Пока Антонио доканчивал свое письмо, она подошла к Жозе и шепнула:
-- После дона Олоцаги -- Энрика и Аццо, я должна получить их.
Иезуит Кларет приблизился к столу, за которым сидели великие инквизиторы.
-- Извините, преподобные отцы, -- начал он, -- что попрошу у вас милости: в случае, если мне удастся вместе с братом Жозе предать Рамиро в руки святого трибунала, я обратился бы к вам с просьбой. Просьба моя нескромная, но вам никогда не придется раскаиваться в том, что вы исполнили ее.