-- Око Аллаха, прекрасная блестящая звезда! -- восклицала она дрожащим голосом. -- Ты видишь скорбь и бедствия, которые постигли бедного маленького принца и меня! О, приведи сюда Сади, моего повелителя и супруга, чтобы он освободил нас! Освети путь благородному человеку, с которым меня разлучило ужасное несчастье, чтобы он мог нас отыскать! Взгляни! Мое сердце, моя душа связаны с ним бесконечной любовью, и теперь я должна быть с ним в разлуке! Ты вывело его, храброго защитника и избавителя, на мой путь, приведи же его и теперь ко мне, чтобы он освободил меня из рук моих врагов! Светлое око Аллаха, проникающее ко мне в темницу, блестящая, многообещающая прелестная звезда, услышь мольбу Реции, сияя на пути моему Сади, приведи его сюда! Низкие, позорные речи Лаццаро, который старался очернить в моих глазах благородного человека, дорогого возлюбленного, не проникли в мою душу, я знаю, как Сади меня любит! Но он не знает, где я томлюсь и как я очутилась во власти моих врагов! О, если моя мольба дошла бы до его ушей, он, исполненный мужества и любви, поспешил бы ко мне, чтобы ввести меня в свой дом, -- но где он? Несчастье за несчастьем! Дом его отца стал добычей огня! Несчастье преследует его и меня и разлучает нас. Аллах, услышь мою мольбу, приведи его ко мне, дай мне снова увидеть его, дорогого возлюбленного, и тогда окончатся все печали.
-- Реция, где мы? Мне страшно, здесь так темно, -- обратился мальчик с беспокойством к той, которую он в течение многих лет знал и любил, так как она заботилась о нем, как мать.
-- Успокойся, мое милое дитя. Я с тобою, вытри свои слезы! Всемогущий и всеблагой Аллах вскоре поможет нам, -- утешала Реция испуганного мальчика, хотя сама была полна неописуемого беспокойства и страха, но страх мальчика придавал ей силы и мужество.
-- Где мы теперь, Реция?
-- Я сама этого не знаю, но я с тобой.
Мальчик припал к ней и положил голову ей на колени. Он успокоился, перестал плакать, он ведь был под защитою той, кого любил с раннего детства.
-- Ты со мной, -- тихо говорил он, -- но подожди, пусть только вернется Баба-Альманзор и дядя Мурад, тогда мы отомстим нашим врагам! О, Баба-Альманзор умен и мудр, и все уважают его, а дядя Мурад могуч и богат! Когда они нам помогут, когда они придут, тогда мы будем спасены! Твой Сади тоже придет с ними и поможет нам?
-- Не знаю, мой милый мальчик!
-- Ах, если бы он только пришел, он и Баба-Альман-зор! -- продолжал Саладин, тут его уста смолкли, утомленная событиями дня головка его склонилась, и сон осенил его своими легкими крыльями.
Реция все еще бодрствовала. Ее душа не находила так быстро надежды и покоя, как душа ребенка, который верил в возвращение старого Альманзора, в помощь своего отца, принца Мурада, и в появление Сади. Его фантазия рисовала ему, что этим трем лицам, окруженным для него ореолом величия, стоило только показаться, чтобы одним ударом истребить всех врагов, и эти картины не покидали мальчика в его сновидениях.