-- Да, я сам, мудрый и могущественный шейх, она была мертвая, ничего другого я не могу сказать.
-- Однако, должно быть, жизнь еще была в ней.
-- Это выше моего понимания! Довольно того, что она жива. Ты сказал мне, что она не находится под твоим покровительством, благодарю тебя за твой совет и помощь.
-- Она открыто обвинила тебя в трех преступлениях и приглашала к себе на завтра кади, -- сказал Мансур, -- она утверждает, что ты поджег дом Сади-бея.
Мансур-эфенди следил за действием его слов на грека и делал паузу после каждого обвинения.
Лаццаро позеленел, он очень хорошо знал, какое наказание предстояло ему, если бы дело дошло до расследования.
-- Она утверждает далее, что ты убил сына толкователя Корана Альманзора!
-- По твоему поручению, могущественный и мудрый Баба-Мансур, по твоему повелению!
Мансур внезапно высоко подскочил с места.
-- Что говорит твой язык! -- с гневом воскликнул он. -- По моему приказанию? Я давал тебе поручение?