Во всаднике, проворно соскочившем с коня, черкес-палач сразу узнал адъютанта султана.
Сирра поняла, что спасена.
Петля так крепко стягивала ей шею, что она уже почувствовала дыхание смерти, и теперь, в последнюю минуту, ей вдруг подоспела помощь.
Будимир выпустил из рук веревку. Гассан подал ему приказ султана.
-- Я пришел не слишком поздно! Осужденная невиновна в убийстве! -- воскликнул Гассан и приказал кавассам подать карету.
Палач был лишен своей жертвы! Изумленные имамы тихонько перешептывались между собой. Сирра же, как только сняли с нее петлю, дрожа, опустилась на колени.
Все зрители, мужчины и женщины, были крайне удивлены тем, что осужденная в последнюю минуту была помилована. Этого никогда еще не бывало! Все говорили о безобразной фигуре Сирры, о причине ее осуждения. В это время Гассан приказал освобожденной из рук палача девушке сесть в поданную карету, и, велев кучеру ехать в Беглербег, сам вскочил на лошадь и последовал за каретой. Любопытные разбрелись, так и не увидав ожидаемой казни. Правда, они достаточно надивились приготовлениям к ней, самого же зрелища им не удалось увидеть.
Имамы поспешили в конак Шейха-уль-Ислама донести о случившемся, но не застали дома Мансура-эфенди.
Черкес-палач был в крайнем негодовании, хотя он должен был получить такую же плату за казнь, как если бы Сирра действительно была повешена. Однако он был сильно раздражен тем, что у него похитили жертву в последнюю минуту, когда им уже овладела жажда крови.
Когда кавассы и любопытные разошлись, он все еще оставался вместе с помощником на подмостках. В слепом бешенстве он начал рубить столбы виселицы и ломать подмостки. Глухие удары топора доносились до ближайших улиц Скутари, между тем как вечер быстро покрыл своей мглой город и место казни.