На улице мы вполголоса затянули свою „песню маляров“. Прохожие, я заметил, с уважением смотрели на нас, а одна женщина, тоже забрызганная мелом, даже сказала:
— Привет молодым восстановителям!
В такт песне бодро шагали мы по знакомым улицам. Еще бы! День прошел так удачно!
Птичий глаз и гусиные перья
Утром глуховатая тетушка рассказала нам, что рядом в квартире живет больная женщина с двумя малолетними детьми, муж ее лежит полгода в госпитале. И хотя у нее припасены стекла, но вставить их некому. А старушка из пятого этажа — у нее два сына на фронте — не может найти водопроводчика, чтобы починить кран и прочистить раковину.
Одним словом, тетушка стала чрезмерно интересоваться адресом Совпомсефрона для своих соседей.
Боб, чтобы выйти из затруднения, уверил тетушку, что никаких заявлений подавать в Совпомсефрон не надо. „Это такие пустяки! Мы сделаем сами!“ — сказал он, и тотчас же откомандировал Сеню к старушке исправлять водопровод. Мы же вдвоем с Бобом принялись с ожесточением мыть потолки и стены в кухне, — грязная вода то и дело попадала нам в глаза. Боб решил вооружиться предохранительными очками. Он немедленно извлек откуда-то два испорченных противогаза, и мы натянули их на голову. Для облегчения дыхания Боб отвинтил трубки с коробками.
Изобретение моего друга оказалось замечательным: во-первых, наши глаза были в полной безопасности, во-вторых, тетушка больше не докучала нам разными вопросами. В ответ на все ее расспросы мы только глухо мычали из-под масок и покачивали головами, дескать, извиняемся, ничего не слышно.
Едва мы покончили с промывкой кухни, как вернулся Сеня от старушки. Он успел переменить на кране кожицу, прочистил проволокой раковину, а заодно исправил радио, электрический звонок и приделал оглобельки к очковой оправе. Старушке приходилось привязывать очки тесемочками.