Весь день немецкие бомбардировщики не давали покою.
Я шел с Беляковым в морской батальон; бомбежка заставила нас целый час лежать в противотанковом рву.
Прижавшись к теневой стороне, Беляков рассказывал об Архангельске — своей родине, о том, как рвался он к Черному морю и как сейчас сердце тоскует по беломорским берегам. Тринадцать лет Беляков прослужил в армии, командовал взводом, ротой, был начальником штаба батальона, которым командует сейчас.
Лежа в своей канаве, мы были свидетелям того, как во время очередного налета немецкой авиации наш штурмовик «Ильюшин-2» пошел на лобовой таран и сбил атакующий его «мессершмитт». Оба самолета упали на нашу территорию.
Бойцы похоронили своего летчика у моря и поставили над его могилой памятник из белых известковых камней.
В корреспонденции о третьем дне я написал, что десантники хотят знать имя героя-летчика, хотят видеть его портрет, напечатанный в своей газете. Через три дня в газете «Знамя родины», сброшенной с самолета, мы прочли статью нашего поэта Бориса Котлярова «Таран в воздухе». В ней описывался увиденный нами подвиг. Имена летчиков — Борис Воловодов и Василий Быков. Оба были коммунистами. Первый — из города Куйбышева, ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза; второй — парторг эскадрильи, уроженец Ивановской области.
Как и первые два дня, третий день боя был заполнен массовыми атаками немецких танков и пехоты.
Во время одной из атак, когда танки подошли к домикам поселка на нашем левом фланге, мне пришлось быть на командном пункте командира дивизии.
Командир дивизии считает десантную операцию вполне удачной по замыслу, взаимодействию различных родов оружия и предварительной подготовке. Уверенность в своих силах, в своем превосходстве над противником — вот характерная черта командира дивизии и его десантников.
Как-то ефрейтор Александр Полтавец сказал мне: