Тогда, какъ онъ казался уже при послѣднемъ издыханіи, тогда, какъ близкая смерть его лишила меня и твердости и разсудка, велѣлъ онъ меня позвать къ себѣ.--
Не могу тебѣ повторить того, что онъ говорилъ мнѣ -- я едва понимала его; помню только, что онъ, прощался со мною, отдалъ мнѣ какой-то пакетъ.-- Скоро пріѣхалъ операторъ; еще два дни я была между надеждою и отчаяніемъ; о, какъ длинны казались мнѣ эти два дня!-- На третій операторъ объявилъ, что онъ отвѣчаетъ за жизнь его; -- какъ описать тебѣ восторгъ мой въ эту блаженнѣйшую минуту жизни моей! Одно чувство несказанной радости и восхитительной благодарности къ Творцу наполняли сердце мое!
Я вспомнила наконецъ о хранившихся у меня бумагахъ; отъ поспѣшности ли, съ которою я ихъ клала, отъ другаго ли какого случая, печать съ пакета была сломлена; первая кидается мнѣ въ глаза связка ассигнацій, потомъ письмо.... о, какое письмо!-- Я не могла удержаться, чтобы не прочитать его!-- Оно омочено моими слезами!-- Любосердовъ слишкомъ ясно видѣлъ бы на немъ слѣды ихъ, и потому я принуждена не возвращать ему этаго письма!-- Посылаю къ тебѣ съ него копію.-- Я не знала, что дѣлать; но наконецъ рѣшилась просить наставленія у почтенной, милой Елены Дмитріевны. Она совѣтовала мнѣ не говорить ни слова больному до его выздоровленія, и послѣ возвратить ему письмо и деньги, а побранить его порядкомъ хотѣла она сама; но на это послѣднее предложеніе я не согласилась, предоставя право браниться самой себѣ.
Завтра онъ встанетъ въ первый разъ; завтра получитъ онъ обратно свои дары, услышитъ выраженія живѣйшей моей благодарности -- и приметъ мое послѣднее прощаніе!
Елизавета С.
ПИСЬМО LXXII.
Отъ Елизаветы къ Любосердову.
Думала ли я когда нибудь, что найду себя вынужденною писать къ вамъ? Но что дѣлать! Не только обстоятельства, но и самое уваженіе, благодарность, которыя обязана я къ вамъ имѣть, побуждаютъ меня къ поступку, вовсе съ моими правилами несогласному.
Я конечно обязана вамъ многимъ: вы дважды уже спасали мнѣ жизнь, ^подвергая опасности собственную свою; могу ли я забыть когда нибудь страданія, претерпѣнныя вами за меня? Я не почитала бы себя достойною носить имя человѣка, еслибъ когда нибудь изгладились изъ моего сердца чувства, которыя вы въ него поселили!
Не нарушая обязанностей моихъ, я могу откровенно вамъ сказать, что я нашла въ васъ то, чего не искала ни въ комъ: я нашла въ васъ пламенныя чувства, соединенныя съ строгими правилами, едва ли, какъ уверяють, мущинамъ сродными.-- Одно приближеніе смерти могло понудитъ васъ прервать молчаніе, которое вы должны, были хранитъ для общаго нашего спокойствія!-- Вы хотѣли за дверями гроба благодѣтельствовать мнѣ невидимою рукою: чувствую, очень чувствую все то, что вы хотѣли для меня сдѣлать! Никогда но забуду ужасной минуты, въ которую, ожидая близкаго конца, всѣ мысли ваши стремились къ той, которая была предметомъ попеченій вашихъ!-- Но позвольте мнѣ сказать, что положеніе, въ которомъ вы находилисъ, не позволяло вамъ совершенно обдумывать поступковъ вашихъ. Вы хотѣли и за предѣлами гроба остаться "ангеломъ хранителемъ моимъ; но подумали ли вы, что благодѣянія ваши могли очернить имя мое и расторгнутъ связь, между супругами существовать долженствующую?