Не хочу разпространяться о случаѣ, который могъ бы возбудить въ васъ какія нибудь непріятныя чувства; но и не обдуманное добро, хотя и не достигаетъ настоящей цѣли, само по себѣ все есть добро, и потому заслуживаетъ уваженіе и благодарность: я умѣю цѣнить чувство, побудившее васъ сдѣлать матушку наслѣдницею части вашего имѣнія; но позвольте Вамъ сказать что и въ случаѣ, еслибъ друзья лишились васъ, я не согласилась бы, чтобъ она приняла дары ваши; теперь же вы, благодаря Бога, получили совершенное облегченіе, я будете еще жить, можетъ быть, для счастія я славы! -- Такъ, вы не останетесь въ неизвѣстности, вы не скроете достоинствъ вашихъ отъ взоровъ современниковъ, и вмѣстѣ съ избранными будете трудиться для пользы общей!-- Но куда завлекаютъ меня мысли мои? Обратимся къ предмету, исполняющему меня чувствъ живѣйшей благодарности: позвольте мнѣ возвратить вамъ дары ваши, и повторить, что мать моя не можетъ и не должна ничего отъ васъ принимать.
Но какъ приступить ко второму, предмету письма вашего? какъ мнѣ говорить о чувствѣ, о которомъ позволить себѣ изъясниться есть уже порокъ для истинно добродѣтельной женщины? Обстоятельства извиняютъ и вашу, и мою нескромность; но ничто не извинило бы насъ, еслибъ послѣ изъясненія вашего я продолжала быть съ вами въ одинакихъ и тѣхъ же сношеніяхъ -- вы поставили меня въ самое тягостное положеніе! я должна почти забыть то, чѣмъ вамъ обязана! я принуждена бѣжать отъ васъ, и удалять всѣ случаи, которые могли бы возобновить -- слишкомъ горькія воспоминанія!
Но вы дорожите моимъ счастіемъ, я слишкомъ это знаю!-- Не уже ли вы захотите умножитъ горести мои? Неужели захотите вы меня лишить спокойствія -- единаго блага, котораго- могу ожидать на землѣ?-- Нѣтъ, вы принесете послѣднюю жертву мнѣ, добродѣтели и чести, и скоро скажете: Прости, прости навѣкъ!
Но вы не предадитесь постыдному отчаянію; вы не захотите, чтобы день встрѣчи моей съ вами почитала я несчастнѣйшимъ днемъ жизни моей; вы останетесь увѣрены, что Всякое дѣяніе ваше, всякій подвигѣ вашъ будетъ доказательствомъ любви вашей -- къ друзьямъ; что они всюду будутъ мысленно слѣдовать за вами, и что малодушіе, еслибъ могло когда нибудь вами овладѣть, заставило бы ихъ проливать горькія слезы о томъ, что они ошиблись въ васъ!-- Но нѣтъ, Любосердовъ никогда не унизитъ себя; онъ будетъ всегда выше случая, и среди терзающихъ горестей онъ снищетъ себѣ утѣшеніе въ исполненіи обязанностей своихъ!
Идите, докажите всю твердость души вашей!-- И будьте увѣрены, что здѣсь вы ни были, но воспоминаніе добродѣтелей вашихъ сохранится навсегда въ сердцѣ
Елизаветы.
ПИСЬМО LXXIII.
Отъ Любосердова къ Елизаветѣ.
И такъ, все свершилось! я изгнанъ отъ лица той, которая была предметомъ страсти моей, цѣлію всѣхъ моихъ поступковъ! Но что я говорю?-- О, нѣтъ, Елизавета! одинъ взоръ, одна улыбка, одно одобреніе твое -- вотъ все, чего я искалъ въ награду лучшихъ дѣлъ моихъ!-- И ты, ты изгоняешь меня? Правда, я самъ чувствовалъ необходимость оставить тебя, бѣжать отъ тебя, не мучить долѣе вздохами, слезами; но приговоръ, написанный рукою твоею, слишкомъ, слишкомъ для меня жестокъ!
И ты велишь мнѣ жить!-- и еще для славы!-- Но вся моя слава состояла только въ томъ, чтобъ быть тобой замѣчену!-- Какой же славы мнѣ теперь искать? чего могу еще хотѣть? -- Но нѣтъ, могу еще повиноваться тебѣ, служить тебѣ, служа другимъ: вотъ воля моя! вотъ слава моя!