Я дышалъ свободнѣе и могъ оглядѣть окружавшихъ меня. Какая-то Казначейша Гладкобралова, которой я еще не зналъ, завала со мною рѣчь о наукахъ, и убѣдительно меня просила снабдить ее историческими книгами; я съ трудомъ могъ ее увѣрить, что такихъ книгъ не имѣю.
Толстая Судейша, старинная знакомая нашего семейства, спрашивала меня, продолжаю ли я заниматься комарами, да цвѣточками, и удивлялась, что я, при всемъ умѣ моемъ, могу тешиться такими пустяками.
Уѣздная Засѣдательша, живой скелетъ, убѣждала меня украсить комнаты вырѣзанными изъ книгъ моихъ картинками.
Наскучивъ симъ враньемъ, я вышелъ въ залу къ мущинамъ; но тутъ можно припомнитъ Рускую пословицу: попалъ изъ огня въ полымя. Судья, которой ходилъ вдоль по комнатѣ, не удостоивая никого и взглядомъ, подошелъ ко мнѣ съ вѣжливостью, и сказавъ слова два о погодѣ, началъ разсказывать длинную исторію о запутанной тяжбѣ, которую онъ надѣялся рѣшить. Не успѣлъ дотъ него отдѣлаться, какъ толстый Исправникъ, который о чемъ-то шепталъ въ углу съ своимъ Секретаремъ, сталъ мнѣ говоритъ о дорожныхъ участкахъ, въ которыхъ онъ надѣялся сдѣлать какія-то къ общему удовольствію перемѣны. Нѣкто Подляковъ, Засѣдатель Земскаго Суда, подошедшій ко мнѣ съ низкими поклонами, увѣдомилъ меня, что участокъ, въ которомъ разположены мои деревни, назначенъ ему, и увѣрялъ, что онъ будетъ какъ можно менѣе безпокоить крестьянъ моихъ подводами. Брадатый голова, который на краю стола потягивалъ пуншъ, ревностно просилъ меня сдѣлать ему компанію. Наконецъ поймалъ меня Скупаловъ, и завелъ рѣчь о собакахъ и лошадяхъ; признаюсь, что я съ меньшимъ нетерпѣніемъ слушалъ его, нежели прочихъ.
Вдругъ заскрыпѣли скрипки -- и началась пирушка! Городничій открылъ балъ съ Судейшею, потомъ слѣдовалъ Судья съ женою Городничаго, Исправникъ съ Поручицею, Скупаловъ съ Исправницею, Подляковъ съ Казначейшею; а я остался на концѣ -- съ Елизаветою. Повѣришь ли ты, что мы не сказали другъ съ другомъ ни слова; едва успѣлъ я, почти невнятнымъ голосомъ, просить ее на первый экосезъ.
Чтобъ скрыть свое замѣшательство и притомъ болѣе познакомиться съ новыми городскими жителями, я ходилъ Польскіе со всѣми дамами; я замѣтилъ притомъ, что Скупаловъ всегда старался быть въ 1-й парѣ, и что во всѣхъ случаяхъ онъ столько же оказывалъ простоты, сколько и самолюбія.
Наконецъ начался экосезъ. Еслибъ я видѣлъ что нибудь кромѣ Елизаветы, то могъ бы посмѣяться странному бѣснованію нѣкоторыхъ изъ ученыхъ и недоученыхъ нашихъ танцовщиковъ; одинъ Скупаловъ нѣсколько обратилъ на себя мое вниманіе. Въ парѣ съ толстою Исправницею онъ напрягалъ всѣ свои силы я чтобъ стащитъ ее съ мѣста и чтобъ показать проворство неуклюжихъ своихъ ногъ. Но я долженъ былъ начинать; Елизавета летѣла, и я слѣдовалъ за нею. О другъ мой! кто не танцовалъ съ обожаемою женщиной, тотъ не знаетъ прелести танцевъ!
Рука моя едва держала руку Елизаветы; но рука моя невольно сжималась болѣе, болѣе, и я опомнился только тогда, какъ долженъ былъ опустить эту прелестную руку!
Нѣсколько экосезовъ изъ учтивости долженъ былъ я танцевать съ хозяйкою и съ дочерьми ея. Должно признаться, что сіи послѣднія заслуживали болѣе нежели быть предметомъ холоднаго вниманія. Красота и ловкость обращенія сихъ дѣвушекъ, которыхъ я не имѣлъ случая видѣть въ Петербургѣ, удивили меня; но встрѣтившись съ Елизаветою прежде, нежели съ ними, что могъ я привести имъ въ данъ, кромѣ вѣжливости и удивленія?
Начались кадрили; я звалъ Елизавету -- но она отказалась, отговариваясь усталостью. Я подумалъ, что она замѣтила пламенную страсть мою, и что она избѣгала случая быть, слишкомъ близко со мною. Чтобы удалить отъ нее сію мысль, я взялъ первую попавшуюся мнѣ изъ дамъ, и долженъ былъ кружиться противъ воли.-- Окончивъ кадрилъ, я пошелъ въ диванную, чтобъ отдохнуть, и нашелъ тамъ Елизавету съ Казначейшею; Казначейша подозвала меня, и стала разспрашивать о первомъ моемъ знакомствѣ съ Скупаловымъ.Елизавета отзывалась въ столь лестныхъ на мой. счетъ выраженіяхъ, что я осмѣлился сѣсть возлѣ нее; конецъ платка, которымъ она закрывала грудь, упалъ на мою руку; она хотѣла его оправить, и рука ея встрѣтилась съ моею! Я вздрогнулъ, она покраснѣла -- и извинилась! Ахъ! какъ бы я желалъ, чтобы она не извинялась!