Импровизаторъ.
На слѣдующій день, послѣ моего пріѣзда въ Тріестъ, я и одинъ изъ моихъ соотечественниковъ, гуляя по городу, подошли къ одной кофейнѣ, передъ которой были симметрически разставлены небольшіе столики и стулья. Мы выбрали себѣ мѣсто, откуда можно было видѣть тихую поверхность моря, отражавшую какъ уголь раскаленный небосклонъ, на которомъ отчетливо рисовались силуеты отдаленнаго берега съ возвышающимися зданіями, рейдъ, суда, пароходы, трубы, паруса, -- и все это было перепутано гигантской паутиной -- снастями. Былъ лѣтній вечеръ. Въ воздухѣ послѣ небольшаго дождя, дышало пріятной свѣжестью! Долго сидѣли мы молча, любуясь игрой свѣта и тѣни, гармоніей и спокойствіемъ природы. Видъ моря напомнилъ мнѣ мой родной городъ. При видѣ привычныхъ картинъ природы, съ вдыханіемъ сыраго, теплаго и ласкающаго воздуха -- воскресаютъ прежнія мысли, давно пережитыя радости и заботы. Вечернія тѣни становились все длиннѣе и длиннѣе; солнце зашло; гуляющіе разошлись. Слуга поставилъ на нашъ столикъ свѣчку съ стекляннымъ колпакомъ.
-- Извините, господа, что я занялъ мѣсто у вашего столика, раздался за нами чей-то голосъ.
Я оглянулся: возлѣ меня, грустно улыбаясь, сидѣла какая-то странная фигура. Это былъ мущина лѣтъ 80-ти съ измятымъ, отжившимъ лицомъ и безжизненнымъ взглядомъ. Судя по изорванному и грязному пальто, на которомъ болталась одна лишь пуговица, а также по искривленнымъ сапогамъ и короткимъ панталонамъ, господинъ этотъ былъ не въ очень хорошихъ обстоятельствахъ. Послѣ непродолжительнаго молчанія, незнакомецъ, пытливо взглянувъ на насъ, протянувъ свои костлявые пальцы къ бутылкѣ и отодвинулъ ее подальше отъ себя.
-- Это вино? спросилъ онъ съ презрительной улыбкой.
-- Вино.
-- Я пью только коньякъ.
Мой соотечественникъ улыбнулся, а незнакомецъ, закрывъ глаза, началъ что-то шептать.
-- Вы, кажется, что-то сказали?
-- Кто? я? спросилъ онъ разсѣянно и съ удивленіемъ -- нѣтъ. Это не я говорилъ а, кажется, духъ Байрона... это часто случается со мной.