-- Дѣло тутъ не въ крестьянствѣ, а въ томъ, что онъ хотѣлъ достигнуть невозможнаго. Онъ далъ образованіе дочери несоотвѣтственное ея быту. Если онъ хотѣлъ быть послѣдовательнымъ, то, совершивъ одну ошибку, онъ долженъ былъ исправить ее, измѣнивъ собственный бытъ. Это было не трудно, потому что онъ былъ богатъ. Но правильнѣе и легче всего было-бъ согласить воспитаніе съ образомъ жизни: тогда не былъ-бъ и надобности исправлять ошибку.
-- Э! это долгая исторія! Тогда чортъ возьми и образованіе! Гончаринъ былъ правъ, добавилъ сердито управляющій, когда послѣ похоронъ сказалъ Машиному учителю: "Я знаю, что Маша тебя любила,ино тебѣ, не смотря на что ты образованъ, я не отдалъ бы, потому что ты -- ничего; главное -- деньги. Кто богатъ, того только и уважаютъ; ну, а однѣ книжки вздоръ. Больно мнѣ, что такъ вышло съ Машей, да нечего дѣлать: сыну я все-таки дамъ воспитаніе. Маша пошла по матушкѣ -- слабо; а сынъ не умретъ: у него моя натура".
-- Надъ сыномъ точно легче производить опыты, чѣмъ надъ дочерью, замѣтилъ я.
Въ передней послышался шумъ; въ комнату ввели крестьянина съ связанными назадъ руками.
-- Это ты лѣсъ рубилъ, разбойникъ, а? напустился на него управляющій.
-- Я лисъ не рубавъ, а прорубь на ричци: конячку напоить, пане.
-- Врешь!
-- Правду кажу, пане.
-- Сафронъ, принеси изъ канцеляріи образъ.
Черезъ минуту явился Сафронъ съ образомъ.