-- Отчего вы это улыбаетесь, Дмитрій Ивановичъ? спросилъ недовѣрчиво приставъ.
-- Такъ-съ, ничего.... Знаете, смотрю на васъ и думаю себѣ: вотъ если вы на оцѣнкѣ примете подобную нозу, то навѣрное Глуховъ скажетъ, что она, въ настоящее время, какъ бишь.... анахронизмъ. Знаете-ли вы, что такое анахронизмъ?
-- Нѣтъ, не знаю.... впрочемъ зналъ, но забылъ, отвѣчалъ скороговоркой приставъ; а вы знаете?
-- И я также не знаю, но понимаю. Спросите Глухова -- онъ вамъ объяснитъ, отвѣчалъ Пугачевъ, приподымая груду земли и бросая на вновь собравшихся курицъ.
-- М-м-м.... вѣроятно Глуховъ тоже одинъ изъ этакихъ, знаете?... спросилъ глубокомысленно приставъ, разводя по воздуху пальцами.
-- Ммм-да! вы отгадали: онъ точно изъ этакихъ, рѣшилъ сухо Пугачевъ, также разводя по воздуху, пальцами.
-- А знавали-ли вы покойнаго старика Глухова?
-- Нѣтъ, не зналъ, а что? спросилъ Пугачевъ.
-- Отличнѣйшій былъ человѣкъ, могу сказать, и предостойнѣйшій. Такихъ людей ужъ нѣтъ болѣе: перевелись, -- заключилъ съ протяжнымъ вздохомъ приставъ. Не то, что сынъ его... изъ этакихъ, знаете... Приставъ повелъ по воздуху пальцами и, понюхавъ табаку, минутъ пять водилъ указательнымъ пальцемъ подъ носомъ.
"Доложу вамъ формально, такъ началъ приставъ свой разсказъ о покойномъ Глуховѣ, что теперича, въ настоящее время, этакая, знаете, широкая, размашистая натура -- рѣдкость! Нѣтъ ужъ той прыти, что было прежде, въ наше время -- нѣ-ѣ-тъ! Теперича, извольте видѣть, иной и богатъ, знатенъ, съ протекціей, родня вліятельная есть -- ну, кажется, отчего-бы ему не задать форсу, этакъ, знаете, пугнуть-бы мелкаго человѣка -- такъ нѣтъ; все какъ-то политичнѣй стало, больше словъ деликатныхъ;-- а на дѣлѣ, доложу вамъ, оно выходитъ предостопакостно: люди потеряли всякое достоинство, не умѣютъ развернуться, показаться, какъ слѣдуетъ, какъ было въ наше время. Ну, а барскій отпечатокъ въ наружности и этакъ, знаете, въ физіономіи -- утраченъ вовсе: никто не хочетъ казаться знатнымъ и пугать своею наружностію, козырнымъ взглядомъ, голосомъ... Гмъ! Это, извольте видѣть, говорятъ, предоставлено теперича однимъ лакеямъ... Все это, положимъ, по ихнему и такъ, хорошо, но опять-таки оно, на дѣлѣ, выходить скверно: послѣ этого простонародье, доложу вамъ, не въ состояніи будетъ различать людей и чины, кому кланяться, а кому нѣтъ, предъ кѣмъ трепетать, а кому и самому носа утереть... Вотъ, положимъ, хоть и я: кажется, и служилъ, набрался опыту; а въ этомъ случаѣ, т. е. въ наружной разсортировкѣ людей, частенько и самъ ошибаюсь; а этого прежде со мной никогда не бывало: прежде, зайду въ присутствіе взгляну этакъ -- и тотчасъ-же, извольте видѣть, узнаю по наружности, по осанкѣ, по голосу, кто начальникъ, а кто подчиненный; даже доложу вамъ откровенно, я узнавалъ по выраженію лица, какой на немъ чинъ. А теперича Господь-Богъ ихъ не разберетъ: у всѣхъ одна образина. Правда, и между этими новыми людьми найдутся такіе, которые готовы деликатными словами изсушить и, могу сказать, медленно, по каплѣ, отравить человѣка самымъ наиделикатнѣйшимъ и наиполитичнѣйшимъ образомъ, но и этакихъ какъ-то мало: раскисъ, разнѣжился больно родъ человѣческій... Вотъ какъ вспомню я про покойнаго Павла Ивановича Глухова -- душа радуется! Онъ былъ у насъ исправникомъ и служилъ, какъ онъ самъ говаривалъ, собственно лишь изъ любви къ искуству и для плезиру. Да и мущина, доложу вамъ, былъ видный собою: здоровый и широкоплечій, этакой, знаете, мордастый. Словомъ; мущина, какъ мущинѣ и слѣдуетъ быть. Правду сказать, покойникъ -- царство ему небесное -- любилъ таки хапнуть взятку, но не изъ корысти или алчности какой-либо -- сохрани Богъ!-- а такъ себѣ, просто, доложу вамъ, по простотѣ сердечной своей, бралъ, какъ брали многіе: такое, знаете, повѣтріе было, нельзя было иначе. Казенную деньгу также частенько зашибалъ. Впрочемъ, онъ, изволите видѣть, очень вразумительно доказывалъ, что казна отъ этого рѣшительно ничего не теряетъ; "возьмите вы кусокъ сала, говаривалъ онъ, передайте его изъ руки въ руку: кусокъ останется цѣлъ, а руки, какъ водится -- въ салѣ". Нраву былъ покойникъ немного крутаго; ну, за то шутникъ, весельчакъ, что мертваго воскреситъ. Представить этакъ пѣтуха и всякаго звѣря ужъ лучше его никто не умѣлъ. А на экзекуціяхъ, доложу вамъ, мы просто со смѣху помирали: такія выкидывалъ штуки, что даже осужденный -- и тотъ, бывало, подъ розгами засмѣется. Вотъ, примѣромъ сказать, присудилъ онъ мужика къ розгамъ; соберется міръ; а покойный Глуховъ сядетъ на кресло. Ну и начнетъ читать приговоренному мужику слѣдующее прекрасное мѣсто, выписанное имъ изъ какой-то старой, но также очень прекрасной книги,-- кажется изъ "Кодекса житейской мудрости",-- а именно: "Будь ласковъ съ старшими, невысокомѣренъ съ подчиненными, не прекословь, не спорь, не вольнодумничай, смиряйся -- и будешъ ты вознесенъ премного; ибо ласковое теля двѣ матки сосетъ".